Самоубийство Владимира Высоцкого. «Он умер от себя»

Кстати сказать, к песенному творчеству как к главному делу его жизни, по справедливому замечанию его второй жены Людмилы Абрамовой, Высоцкий пришел от безысходности: «А почему он начал писать песни, которые – Володя Высоцкий? А?что делать актеру, когда ему нечего играть? А что делать Актеру с самой большой буквы – Великому Актеру!? – когда ему нечего играть? Он сам себе начал делать репертуар. То есть не то чтобы он делал его сознательно: «Дай-ка я сяду и напишу себе репертуар…» Так не было. А вот когда есть потребность себя высказать, а негде: в «Свиных хвостиках», что ли, или в «Аленьком цветочке» (в этих спектаклях Театра имени А.

С. Пушкина Высоцкий играл эпизодические роли. – Б. С.)? Вот он и зазывал своих друзей, придумывал всякие штучки-дрючки, чтобы актеры похохотали».

Таким образом, Высоцкий стал сам себе режиссер, композитор, аккомпаниатор и поэт, писавший песни? – мини-спектакли. Но и выкладываться такому артисту-универсалу приходилось сторицей. А природный алкоголизм сразу же подсказал главное средство расслабления после тяжелейших нервных перегрузок.

И пошло-поехало. Как сказал о Высоцком один из его друзей, «он сам себя загнал».

Приведем еще одну песню Высоцкого на тему пьянства – «Ох, где был я вчера…»:

Ох, где был я вчера – не найду, хоть убей!

Только помню, что стены – с обоями,

Помню – Клавка была, и подруга при ей,

Целовался на кухне с обоими.

А наутро я встал —

Мне давай сообщать,

Что хозяйку ругал,

Всех хотел застращать,

Что я голым скакал,

Что я песни орал,

А отец, говорил,

У меня – генерал!

А потом рвал рубаху и бил себя в грудь,

Говорил, будто все меня продали,

И гостям, говорят, не давал продыхнуть —

Донимал их блатными аккордами.

А потом кончил пить —

Потому что устал,

Начал об пол крушить

Благородный хрусталь,

Лил на стены вино,

А кофейный сервиз,

Растворивши окно,

Просто выбросил вниз.

И мене не могли даже слова сказать.

Но потом потихоньку оправились —

Навалились гурьбой, стали руки вязать,

А потом уже все позабавились:

Кто плевал мне в лицо,

А кто водку лил в рот,

А какой-то танцор

Бил ногами в живот…

А молодая вдова,

Верность мужу храня —

Ведь живем однова, —

Пожалела меня.

И бледнел я на кухне разбитым лицом,

Делал вид, что пошел на попятную.

«Развяжите, – кричал, – да и дело с концом!»

Развязали, но вилки попрятали.