Аты-баты, шли солдаты

»

Суслин все еще стоял возле заметно опустевшей платформы, слушая самого себя…

– Что это командир наш, вроде как офонарел? – спросил Святкин, ловко принимая очередной кочан, и вздохнул: – Все-таки, ребята, он не того…

– Задумался человек, – добродушно отозвался Сайко. – Тебе это, конечно, не очень понятно… Кстати, Сват, ты ему прозвище придумал?

– Суслик. – Помедлив секунду, убежденно сказал Святкин. – Младший лейтенант Суслик. Звучит?

– Что-то не похож он на суслика, – усомнился Сайко.

– Не скажи, Ваня, – усмехнулся Святкин.

 – Есть в нем что-то от грызуна. Въедливость этакая.

– Тише, – с укоризной сказал Сайко. – Услышит.

Но Суслин не слышал этого разговора. Он смотрел на солдат по-прежнему отсутствующим взглядом, вслушиваясь в собственный голос:

«Ты помнишь, Кимка, когда мы принимали тебя в комсомол, то все допытывались, почему у тебя иностранное имя? А ты объяснила нам, что папа назвал тебя так в честь Коммунистического Интернационала Молодежи. Только женского рода.

И сейчас мне кажется… Нет, я знаю, что люблю тебя, Кимка, мой Коммунистический Интернационал Молодежи женского рода…»

– Амба! – веселый крик Святкина прервал размышления Игоря. – Хана, кореши!..

К Суслину подошел как всегда неторопливый Гарбузенко:

– Товарищ младший лейтенант, взвод закончил разгрузку капусты.

Игорь оглянулся.

Перед ним стояла пустая платформа.

* * *

Было поздно, и гости уже разошлись. За стеной надсадно кашлял Илья Иванович: никак не мог заснуть. Поэтому Люба и Константин разговаривали на кухне неестественным шепотом, что придавало их беседе драматический характер.

Люба мыла тарелки и передавала их мужу, а он вытирал и ставил их в шкаф.

– Посуди сама, Люба, это же неразумно, – говорил он. – Ты не хочешь трезво оценить обстановку. К чему нам всем троим маяться? Ведь пока мы здесь жили, я слова против не сказал. Вспомни. Ты сама гораздо чаще меня на него раздражалась. Но одно дело – в войсках, когда я с подъема до отбоя в части, и совсем другое – в Москве.

В академии придется много заниматься дома, во время сессий – наверняка ночами. Тем более я решил закончить академию только с отличием. А Илья Иванович иную ночь, вот как сейчас, к примеру, всю напролет кашляет, а иную – вообще по комнате бродит. Или на кухне сидит и курит одну за другой, да медали свои перебирает. Как все это будет в Москве, когда мне зубрить надо?

– Что же ты все-таки предлагаешь? – стараясь быть терпеливой, спросила Люба.