Аты-баты, шли солдаты

 – В таком возрасте на печи надо сидеть, а не по магазинам бегать. И трясется весь, как с перепою.

– Да он не старый, – зевнув, отозвалась из-за прилавка молодая продавщица. – Это Любкин отец. Он не старый и не пьет ни капельки. Контуженный он на фронте. Вот и трясется с той поры.

Капитан и старший лейтенант Алексеев шли по аллее, которая вела от расположения полка к военному городку. Вдоль аллеи стояли аляповатые щиты с цитатами из уставов и наставлений.

– Ну, вроде все ты мне доложил, – почему-то вздохнул старший лейтенант.

 – Лучшая рота – это не подарок. Это крест.

– Да, чуть не забыл, – сказал капитан. – Насчет Манукяна. Механик-водитель он экстра-класса, но запомни: перед каждым серьезным делом его надо непременно ругнуть. Не слишком, но ругнуть. Без обиды. Ясно?

Алексеев кивнул.

– А Рыжов – напротив. С ним поделикатнее, старшой. Жутко обижается, когда его ругают.

Они шли мимо Дома офицеров. В сквере перед ним на высоком постаменте стоял танк Т-34 – стандартный памятник, какие встречаются почти в каждом гарнизоне, особенно танковом.

На фронтальной плоскости постамента золотыми буквами были написаны фамилии офицеров, сержантов и солдат дивизии, погибших в боях Великой Отечественной войны.

– Вот еще что, – сказал капитан, поравнявшись с памятником. – Перед принятием присяги молодых солдат непременно приводи сюда, к памятнику. Форма одежды – парадная, цветы, ну и так далее. И прикажи, чтобы комсорг речь толкнул, но только не длинную… Длинная рассеивает внимание, отвлекает.

Ясно?

– Понятно, – сказал Алексеев. – Традиция?

– Традиция. Формальность, конечно, но армейские ритуалы вообще мобилизуют. А раз так, значит, надо.

Старик с авоськой сидел на скамье во дворе, со всех сторон замкнутом жилыми домами. Посередине двора был залит каток, уже, правда, подтаявший. Однако это не мешало выписывать круги по мокрому льду девочке лет семи, одетой в юбочку с меховой оторочкой.

Подкатив к скамейке, на которой сидел старик, девочка поставила на нее ногу и принялась завязывать шнурок, но у нее это никак не получалось.

– Давай помогу, – улыбнулся старик и стал неумело завязывать шнурок дрожащими пальцами.

– А у вас пальцы дрожат, – сказала она.

– Дрожат, – согласился старик. – Но я справлюсь. Ты кем хочешь стать – Пахомовой или Родниной?

– Я – в одиночном, – девочка очень серьезно вздохнула. – У нас в этом виде с медалями плохо. Спасибо, дедушка. – И, деловито кивнув на прощание, укатила прочь.