А зори здесь тихие…

А зори здесь тихие…

Борис Львович Васильев

Русская литература. Большие книги

Борис Васильев был в истинном и самом простом смысле этого слова народный писатель. В Солнечногорск, где он жил уединенно в последние годы, к нему ездили почти как к Толстому в Ясную Поляну И сегодня Васильева читают, Васильева любят, его слову доверяют. Далеко не всем авторам XXI века дано создать нечто подобное по силе, искренности, проникновенности, как книги Бориса Васильева о военных и предвоенных годах, об этических вопросах любви, чувства долга и естественном ходе бытия.

В настоящее издание вошли самые известные произведения Бориса Васильева.

Борис Васильев

А зори здесь тихие…

© Б. Васильев (наследник), 2022

© Р. Волигамси, иллюстрация на обложке, 2010

© Оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

А зори здесь тихие…

1

На 171-м разъезде уцелело двенадцать дворов, пожарный сарай да приземистый, длинный пакгауз, выстроенный в начале века из подогнанных валунов.

В последнюю бомбежку рухнула водонапорная башня, и поезда перестали здесь останавливаться. Немцы прекратили налеты, но кружили над разъездом ежедневно, и командование на всякий случай держало там две зенитные счетверенки.

Шел май 1942 года. На западе (в сырые ночи оттуда доносило тяжкий гул артиллерии) обе стороны, на два метра врывшись в землю, окончательно завязли в позиционной войне; на востоке немцы день и ночь бомбили канал и Мурманскую дорогу; на севере шла ожесточенная борьба за морские пути; на юге продолжал упорную борьбу блокированный Ленинград.

А здесь был курорт. От тишины и безделья солдаты млели, как в парной, а в двенадцати дворах оставалось еще достаточно молодух и вдовушек, умевших добывать самогон чуть ли не из комариного писка. Три дня солдаты отсыпались и присматривались, на четвертый начинались чьи-то именины, и над разъездом уже не выветривался липкий запах местного первача.

Комендант разъезда, хмурый старшина Васков, писал рапорты по команде.

Когда число их достигало десятка, начальство вкатывало Васкову очередной выговор и сменяло опухший от веселья полувзвод. С неделю после этого комендант кое-как обходился своими силами, а потом все повторялось сначала настолько точно, что старшина в конце концов приладился переписывать прежние рапорты, меняя в них лишь числа да фамилии.

– Чепушиной занимаетесь! – гремел прибывший с последним рапортом майор.