Воспоминания террориста

Он тут же описал мне внешний вид выезда Плеве: вороные кони, кучер с медалями на груди, ливрейный лакей на ко?злах и сзади – охрана: двое сыщиков на вороном рысаке. Товарищ был доволен удачей, но жаловался на трудности своего положения.

«Стою я у Цепного моста, – рассказывал он мне. – Жду. Вижу, городовой таращит глаза. Я шапку снял, поклонился низко и говорю: ваше, говорю, благородие, дозвольте спросить, кто в этих хоромах живет, уж не сам ли, говорю, царь, очень уж много начальства всякого при дверях? Посмотрел на меня городовой сверху, усмехнулся.

“Дурак, – говорит, – деревня… Что ты можешь, – говорит, – понимать? Это министр тут живет”. – “Министр? – говорю. – Это, значит, который генерал главный?” – “Дурак, министр и значит министр… Понял?” – “Так точно, – говорю, – понял. Что же, – говорю, – очень богатый, значит, министр? Тысяч, чай, сотню в год получает?” Опять улыбнулся городовой, говорит: “Дурак… эка сказал: сто тысяч… Подымай выше – миллион…” А тут гляжу, как раз зашевелились шпики, подают карету к подъезду, значит, Плеве поедет. Городовой говорит: “Ну, ну, проваливай, – говорит, – сукин сын, нечего здесь болтаться…” Я за мост зашел, стою, будто бы лоток поправляю, а между тем смотрю: Плеве едет… А то еще случай был: конный городовой как-то меня заметил. “Ты, – говорит, – что тут делаешь, сукин сын?.. Пошел вон”, – говорит. “Простите, – говорю, – ваше благородие, так что здесь очень весело торговля идет…” Ка-а-ак он закричит: “Разговаривать!. . Дворник!.. В участок его веди!..” Подскочил тут дворник с поста: идем, говорит… Пошли. За угол завернулись, я вынул целковый и говорю: “Возьмите, будьте добры, господин дворник, в знак уважения, и отпустите меня, Христа ради, я человек, – говорю, – маленький, долго ль меня обидеть?..” Дворник глянул на рубль, потом на меня. Рубль взял и говорит: “Ну, иди, сукин сын, да смотри: будешь еще в участке…”»

Он рассказал мне еще, что положение табачника затрудняется не только преследованием полиции, но и конкуренцией других торговцев.

Места на улице все откуплены, и приходится спорить с теми, кто издавна занимает их. Кроме того, торговец вразнос не имеет права останавливаться на мостовой: по полицейским правилам, он обязан беспрерывно находиться в движении. Он говорил, что наблюдать извозчику удобнее и легче. Он ссылался на пример другого товарища, который почти не встречал препятствий в своей езде по городу.