Анархия в мечте. Публикации 1917–1919 годов и статья Леонида Геллера «Анархизм, модернизм, авангард, революция. О братьях Гординых»

И где-то она, эта страна, здесь, поблизости, но дороги хорошо не знаю. Я знаю, что она близка, мне моё сердце это говорит, моё ухо мне это говорит, оно чует песнь вечной радости, доносящейся оттуда; там жизнь поёт свою вечную песню радости бытия; там жизнь ткёт свой зелёный ковёр, вышивая его розовыми лучами предутренней и вечерней зари… Я слышу, я чую!

Она приникает ухом к тишине, стараясь уловить какие-то невидимые и неслышимые токи волн воздушных. По лицу её проходят слабые отсветы её мыслей и чувств. Вдруг лицо озаряется каким-то внутренним светом, и лучи из него исходят кругом; вдруг… темнеет, тухнет, и тень его покрывает.

– А вы куда идёте?

– И мы туда, туда, в страну счастья!

– А вы знаете, где эта страна?

– Мы её ищем, – был наш ответ. – Мы знаем только, что путь надо держать на восток, что та страна – это страна солнца и весны.

– Хорошо, будем искать её вместе, тогда мы её скорей найдём.

– Идёмте вместе.

– Идём, – дружно ответили я и рабочий.

И мы пошли втроём.

Мы все почувствовали, что тяжесть пути становится меньше, путь становится легче.

– Мы тяжесть дороги как бы разделили на три части, и каждый из нас носит только одну треть.

– Да, как будто легче стало ступать.

– Мы не идём, а будто несёмся, бежим.

– Единение – великая сила, – добавил рабочий.

И мы пошли быстро-быстро.

IV. Угнетённая нация

Идём, храним молчание.

О чём же будем разговаривать? Мы жаждем одного – страны счастья, свободы и любви.

Издали виднеется облако пыли. А может, это чёрная грозовая туча, которая так и несётся по земле.

Она приближается.

Мы отличаем людей.

Все они в рваном платье, в худой обуви. Лица исхудалые. Смотреть страшно. Некоторые избиты, искалечены. И какая смесь одежд. Какая рваная пестрота.

Они подходят ближе. Слышим: будто говорят. Какая смесь языков и наречий.

Как всё это странно.

– Что это такое? – спрашиваем мы все трое разом, спрашиваем у себя, друг у друга, и ответа не получаем.

Они подходят ближе.

Облако пыли впереди них, а сзади – будто бы красные следы.

Неужто это кровь, которая сочится из их незаживших ран, из их искалеченных ног?!

Их собственная кровь чертит ими же пройденный путь.

Они подходят ещё ближе.

Я всматриваюсь в это странное зрелище.

Предо мной будто один человек.

Но какой он странный и какой он страшный.

Он жалок и грозен.

Он – нищий и он – величественный.