Невероятные приключения Конана-варвара

После ужина (сытного) и питья (умеренного), Конан встал к штурвалу, не забыв надеть под рубаху панцирь из лучшей зингарской стали, и прицепить к поясу кинжалы для метания, и верный меч. Нужно честно признать: красоты ночного моря, бескрайним бархатным одеялом простиравшегося вокруг неспешно движущегося корабля, и зачарованно мерцавшего в свете нереальной голубовато-зелёной луны, огромные звёзды, так ярко блестящие на южном небосклоне, лёгкий ночной бриз, овевающий своей томной прохладой разгорячённое под доспехами могучее тело, мало трогали киммерийца.

Впрочем, как и всегда. Хотя некая поэтическая жилка была не совсем чужда его авантюристической натуре. Только вот просыпалась она не в холе и неге любовного алькова, или среди роскошных палат и драгоценных одежд, и не на лоне чарующих красот природы – а в гуще кровавой битвы, битвы не на жизнь, а на смерть! Цветом, запахом, а иногда и вкусом крови поверженного врага, действительно мог упиваться суровый сын свирепого и грозного северного божества – Крома! И только поэзию свиста смертоносного клинка признавал он!

Вот и сейчас он ощущал, как в предвкушении опасности быстрей струится кровь по жилам, обострились все чувства, раздуваются ноздри.

Ни за что не променяет он такие мгновения на сухую и скучную оседлую и мирную жизнь! Только в битвах и приключениях видел он пока подлинный смысл жизни, испытывал счастье и восторг!

Конечно, испугать чем, или кем бы то ни было могучего варвара было невозможно, однако вполне разумное беспокойство за целостность своей драгоценной шкуры было ему совсем не чуждо.

Поэтому головой он вертел во все стороны, и часто, чутко вслушиваясь, и внюхиваясь в ночь. Про кошачье зрение, которому не помеха даже почти кромешная тьма, мы уже упоминали.

Так что появление незваного гостя не прошло незамеченным.

Вначале «Вестрел» как бы слегка наклонился на правый борт, словно под тяжёлой тушей, забравшейся на него. Видно, однако, никого не было. Но… появился запах!

Конан беззвучно вынул меч, придерживая штурвал левой рукой, и встал – вопиющее нарушение законов кораблевождения! – спиной к носу, лицом к корме, чутко прислушиваясь к странным звукам, тоже доносившимся справа из-под кормовой надстройки, и прикидывая немалый вес твари, явно прицепившейся к его кораблю.

Вес этот получался никак не меньше нескольких сот фунтов. Хм! Ну, ничего, не всё же тело вылезет на палубу. А шеи-то перерубать он умеет. Любые!

Корма отлично освещалась яркой луной.