Прислужник своего «Естества»

Я старался во время её эволюций не шуметь и не шевелиться, однако эта зараза, не знаю уж каким чутьём, просекла, где я нахожусь. Поворачивает ко мне голову, и говорит. Жалобно так:

– Пожалуйста. Отпустите меня. Я… Я никому не расскажу о том, что вы сделали. И сейчас сделаете! Только не убивайте! У меня мама – старенькая! И больная! И не вынесет, если я умру!

Что ж. В рационалистичности мышления ей не откажешь. А, возможно, волны похоти и предвкушения от меня распространяются, на, так сказать, ментальном уровне.

Однако не могу же я ей в самом деле ответить – тогда запишется и мой голос. А я вовсе не желаю давать будущим зрителям или следователям улики против себя. Да и видно меня сейчас будет: теперь-то включил те камеры, что по углам подвала, и прямо напротив её тела. Поэтому перед включением записи и маску, как у омоновцев на голову одел – видно только глаза и рот.

Ну, раз она очнулась, и соображает, можно по-идее и приступать.

Подошёл я к лебёдке, и начинаю медленно так выбирать слабину верёвки.

Вот она исчезла. Вот начали подниматься кверху и её руки. Она отлично знает, что здесь кто-то есть, и сейчас с ней явно будет снова делать что-то нехорошее. И начинает кричать.

– Помогите! На помощь! Кто-нибудь! Убивают! Хелп! А-а-а!!! Помогите! Умоляю! По-мо-ги-те!!! Не-е-е-ет!..

Кричи, кричи, голубушка. Подвал у меня звукоизолирован отлично – проверял сам. Однажды даже стрелял из ружья – сам чуть не оглох, а на магнитофоне снаружи, во дворе, даже хлопка не было слышно.

Но она быстро поняла, что кричать бесполезно: говорю же – похоже, умная. Решила сменить тактику:

– Пожалуйста! Ради всего святого! Ради ваших детей, если они у вас есть! Не убивайте меня! У меня на попечении младший брат и мать! Отец нас бросил, и убежал в соседнюю страну. А мать больна и не ходит! У неё только пенсия по инвалидности. А если не будет моей зарплаты – они с братом умрут с голоду! Ну пожалуйста! Можете помучить меня, можете изнасиловать так, как вам хочется! Но ведь я вас не вижу – значит, вы можете отпустить меня, пусть покалеченную, но – живую?! Прошу! Умоляю!.

.

Она ещё много чего говорила, пока я неторопливо выбирал лебёдкой расстояние до высоты примерно в метр над полом. Тут ей пришлось встать на колени, а затем и приподняться на ступни. Я подтянул её руки так, чтоб они ещё не вывернулись из суставов, но чтоб определённую боль ей доставляли – смотрю, она даже на цыпочки встала.