Снайперская «элита» III Рейха. Откровения убийц (сборник)

По дороге к его палатке он сказал мне напоследок:

– В любом бою прежде всего ты должен помнить правило номер один.

– А что за правило номер один? – спросил я.

– Не допускай, чтобы тебя убили, – улыбнулся он.

– А есть правило номер два?

– Да. Оно гласит: «Смотри правило номер один!»

Мы оба расхохотались. Прощаясь со мной у входа в свою палатку, сержант Зоммер приказал мне:

– Завтра ты должен снова явиться сюда. Я продолжу тебя учить уму-разуму.

– Так точно, сержант Зоммер, – ответил я.

Ребята из моего нового взвода встретили меня удивленными вопросами. Они терялись в догадках, где я провел весь день. Когда я коротко рассказал им о своем визите к полковнику и о том, что я стал учеником сержанта Зоммера, на лицах некоторых из них стала явно читаться зависть.

– Полковничий любимчик! – На лицах двух или трех человек появились ироничные улыбки.

Ко мне подошел Йозеф Энцель, парень из моего взвода, с которым мы успели немного сдружиться вчера. Именно у него я и оставлял свое противотанковое ружье, которое я, естественно, не стал брать с собой, когда меня вызвали к полковнику.

– Не слушай их, – сказал Йозеф. – Каждый из них мечтал бы оказаться на твоем месте, вот они и завидуют твоему таланту.

– О да, у меня ведь очень завидный талант! – зло ухмыльнулся я. – Скажем прямо: талант убивать людей. Я хочу сейчас только одного: вернуться домой, в свою булочную!

– Ладно, Гюнтер, все мы вернемся в свои булочные или еще куда… Если выживем. Сейчас главное – выжить.

– Нет, главное – завоевать жизненное пространство для немецкого народа, – один из моих новых сослуживцев, слышавший наш разговор, отчеканил заученный лозунг.

Я опешил, но Йозеф тут же нашелся:

– Конечно, это главное! Но если мы будем позволять врагам убивать нас, то кто же будет завоевывать жизненное пространство для немцев?

Это был разумный ответ. Ни мне, ни Йозефу были не нужны неприятности. А этот дурак мог еще донести на нас. Впрочем, чем дольше продолжалась война, тем подобных дураков становилась меньше.

К середине Русской кампании мы вообще говорили свободно обо всем, что думали. Тогда уже каждому из нас было понятно, что в тюрьме лучше и безопаснее, чем на фронте. Впрочем, тогда к нам уже и не спешили применять репрессивные меры, в Вермахте был на счету каждый солдат… Но не буду забегать вперед.

Вскоре после разговора с Йозефом я заснул в своем окопе. Я долго ворочался, перед тем как сон окончательно сморил меня.