Разрешенная фантастика – 3

 – она всё ещё боялась, дрожала теперь наверняка не только от холода и горя, но ещё и от банального страха: могут и съесть! Как и делает большинство выживших сейчас банд мародёров и бандитов. И он не мог её не понять, – Отец… Умер.

В первый год они и сами всех и вся боялись. Да и было с чего! Если б не то, что он ходил в секцию лучников, и не держал дома тиски и авиационную фанеру, им бы ни за что не выжить! Мародёры, особенно на второй месяц, совсем обнаглели! Ходили среди бела (Вот только он теперь – не белый. А дымчато-серый!) дня… Совали свой жадный нос везде.

Вынюхивали – кого можно убить, чтоб забрать его запасы еды.

Вот так у Шавката и появились ещё два автомата АК-47, три пистолета Макарова, обрез, и семь больших ножей. Про дубины из кусков труб, и цепи от мотоциклов, можно и не говорить. Плюс три сквозных (К счастью!) дыры в бедре, икре и предплечьи. (Если б не старинная огромная банка с бальзамом Вишневского, вероятней всего, он от заражения крови бы и умер…) Плюс лёгкая контузия головы.

Плюс первые «мясные» консервы в конце двора – в бывшей кладовке. В количестве двух, потом – трёх, потом плюс ещё двух штук. Всего, с учётом родных девочки-приманки – одиннадцать. Если, конечно, порядочно так называть убитых. Пусть – бандитов, но всё-таки – людей.

– Пойдёмте посмотрим. Может, я сумею чем-то помочь?

– Нет! Нет, – она вскинулась, словно он предложил свершить некое кощунство, – Не надо на него смотреть. Ничем вы ему уже не поможете.

– Хорошо, не буду. – он помолчал. Сказал:

– Тогда – может быть, чем-нибудь помочь вам? У нас дома есть пища и тепло.

Или… У вас на попечении кто-то ещё?

Пауза затягивалась, и он даже подумал, а слышит ли она его вообще. Потом она всё же ответила:

– Нет. Я осталась совершенно одна. Не знаю, что мне теперь делать.

– Ну как – что делать? Собирайте ваши вещи, и идём жить к нам. – он не задумываясь предложил гостеприимство, понимая, что лишний часовой им не помешает. Вот только надо вначале убедиться, что «отец» действительно умер, и всё это – не очередная хитрая ловушка.

Для наивно-добрых лохов.

Отец не произвёл на Шавката впечатления: старичок и старичок. Сухонький. Благообразный. Был, наверное, седой – а сейчас лысый.

– Когда он умер? – Шавкат не мог не обратить внимания, что от старичка… Попахивало! Возможно, оттого, что в «логове» всё ещё было явно выше ноля.

– Кажется, позавчера… Или позапозавчера. – она закусила губы, и он испугался, что сейчас вновь разрыдается.