Девичья гора. Роман

Крепитесь, матушка, – Андрей Степанович взглядом указал Анне Петровне на стул, садись мол, и дождавшись, когда Анна Петровна сядет, выдохнул – Осиротели мы, матушка! Император российский Александр Павлович оставил этот мир…

Анна Петровна от этого известия ахнула, а Дмитрий Андреевич вскинул голову и вопросительно уставился на Левашова.

– Да, да, господа. К величайшему сожалению, Александр Павлович на пути в Ливадию скончался в Таганроге. Да упокоится он с миром! – с этими словами Левашов перекрестился.

Вслед за ним прошептав те же слова, перекрестились и остальные. Анна Петровна встала со стула, подошла к постели и присела на её краешек, положив руку на грудь мужа. Зная, с каким священным трепетом относился её муж к персоне императора, она прочувствовала всю тяжесть горя, свалившееся на него.

– Андрей Степанович, право слово, я не знал о том, что ты не не был извещён об этом горестном событии. Ты уж извини меня, что я так нелепо проговорился. И вы, Анна Петровна, не обессудьте, что не расспросил Вас заранее об этом.

 – Николай Сергеевич с недоуменным выражением лица стоял у кровати друга. В другую минуту было бы смешно смотреть на этого рослого, под три аршина, человека, который стоял, как нашкодивший ребенок с понурой головой и шмыгал носом. Да только сейчас было не до смеха.

– Николай Сергеевич, нет вины Вашей в том. Это я, старая, не додумалась Вас предостеречь. Нам-то с неделю будет, как донесли о кончине государя. Да я не захотела тревожить Андрея Степановича.

Вы же знаете, он горяч и скор на поступки. Вот и побоялась, что он, не окрепнув здоровьем, кинется в Петербург, проводить Государя в последний путь.

– И сейчас кинулся бы, да знаю, что поздно уже. – Андрей Степанович с укором посмотрел на Анну Петровну. – Ах, государь наш, Александр Павлович… – Андрей Степанович не договорил и вновь прикрыл глаза.

– С твоего позволения, друг мой, мы удалимся с Анной Петровной, а ты отдохни, вечером поговорим ещё.

Есть о чём… – Николай Сергеевич ещё больше ссутулился и направился к двери.

– Что ж, ступайте. Да, Аннушка, распорядись, душа моя, чтобы снесли мне водицы. Больно уж давит в груди.

– Я сама сей же миг Вам принесу, Андрей Степанович, а Вы лежите. Дмитрий, – обратилась она к сыну, – Побудь с Андрей Степановичем, я скоро приду.

Когда дверь за Анной Петровной закрылась, Андрей Степанович повернулся и открыв глаза уставился в стену.