Девичья гора. Роман

– А ещё, – вкрадчиво говорил Николай Сергеевич, перейдя уже вовсе на шепот, – в том манифесте было сказано, что освобождают они, бунтовщики, всех крестьян от крепости.

– Что?! – переспросил Андрей Степанович, выходя из раздумий, – Что? Отпустить крестьян? Это уже с лишком! Это даже не происшествие… Это… Это… Это же революция! – уже в полный голос воскликнул подполковник.

– Вот, вот! – Николай Сергеевич пододвинул поближе к другу стул, и взяв со стола бутыль с вином разлил его по бокалам. – Мы же все всё понимаем.

Гвардейцы не раз престолом баловались. Что там говорить. – взмахнул рукой он. – Да только одно дело императоров на престол сажать, а идти против самодержавия и своего же сословия – совершенно иное! На самодержавии и дворянстве вся земля русская стояла, стоит и будет стоять! – и Левашов звякнув своим бокалом об бокал Андрея Степановича, выпил вино.

Андрей Степанович тоже отпил из бокала и произнёс:

– А ведомо ли тем бунтовщикам, что поместья и крестьяне дадены нашему сословию не богатства ради, а для служения Государю и Отечеству? Чтоб могли мы, от всего отрешась, жить помыслами лишь о честном служении, да на смерть иди без страха, чтоб его, русский народ, не извели под корень изверги-нехристи? – Андрей Степанович шумно выдохнул и гордо произнёс, – Слава Богу, что нет изменников среди нас!

– Э, нет! Не скажи, друг мой! – Николай Сергеевич вскинул голову и с усмешкой произнёс, – говорят внук генерала Миллера, сын помещицы Фок, чьи имения под Уфой, лейбгвардии Измайловского полка подпоручик Александр Фок, сильно замешан в заговоре.

Находится теперь под арестом в Петропавловской крепости.

– Бог мой, не может того быть! Чтобы среди наших дворян завелись вольнодумцы? Не допущу! Слава Богу, сын мой, Дмитрий, не в гвардии, а в гусарах! А помещице той, будь она трижды дочерью генерала, будет отказано в приеме в моём доме!

Часть третья

Дни, сменяя друг друга сливались в недели и месяцы.

Те же в свою очередь – годы. И незаметно прошло девять лет с описываемых выше событий. Поместье Топорниных, разросшееся до трех деревень, Степановку, Андреевку и Дмитриевку, названные каждая в честь мужчин рода Топорниных, жило своей размеренной жизнью.

Крестьяне сеяли и убирали хлеб, строили дома и дороги, ходили на охоту и удили рыбу. Иван, сельский староста, постарел ему с каждым днем становилось управляться с разросшимся барским хозяйством.