Госпожа Орингер

Темнота и жадные уверенные ласки сжали нутро жгучей, полыхающей, грохочущей жаждой… бурей, необходимостью.

Воздух покачнулся и двинулся куда-то в сторону, трогая прохладой голые спину и плечи. Промелькнула дверь, коридор… и сердитый фонарь заглянул уже в другое окно, подсвечивая узорчатую красную вышивку на покрывале широкой кровати. Аритэ будто со стороны услышала свой срывающийся стон и низкое, вибрирующее: «Ри-и-ита…» – в ответ.

Между покрывалом и тяжелым Борхом было очень тесно. Сплошное замкнутое пространство.

Плен. Другой плен. И тягучее, монотонное, все нарастающее возбуждение. Аритэ вновь сдавалась собственному кайфующему телу. Сдавалась, но уже не в одиночку. Вдвоем было не вдвойне, а почти невыносимо. По-другому.

Как будто кто-то подстроил эту их обоюдную вспышку заранее. Очень давно придумал их только друг для друга, покрутил, потрепал, приложил о стенку – старательно, до кровавой юшки, и сцепил наконец неразрывно, любовно, пламенно, а под финал уже торопливо, сильно, и так хорошо, что Рита сорвалась из стонов в короткие выкрики и, подаваясь навстречу, попыталась не отпускать черного взгляда Орингера, но все равно очень скоро, зажмурившись, провалилась в собственный оглушительно-острый оргазм, негу.

Другой плен.

* * *

– Ри-и-ита, стой, ну куда тебя понесло, а? Ночь-полночь.

– К себе, во флигель. Я подумала, что ты захочешь… как там… чтобы никто не жужжал над ухом.

– Перестань, ложись обратно. Я хочу с тобой спать. Достаточно внятно приказал? Если упрешься, я уйду вместе с тобой и буду спать у тебя во флигеле.

С тобой.

– Я ворочаюсь, Борх. И бормочу, и…

– О, стоп, стоп, я по этому поводу кое-что вспомнил и сейчас, э-э-э, продолжу поражать твое воображение. Стихами!

– Ты пугаешь меня. Ох, горячий, как печка.

– Тш-ш-ш, закрой глаза и слушай, я тебе промурлыкаю кусочек…

Бормочется?

Видно, устала ворочаться?

Ты в сон завернись и окутайся им.

Во сне можно делать все то, что захочется,

Все то, что бормочется, если не спим.

Не спать безрассудно,

И даже подсудно, —

Ведь все, что подспудно, кричит в глубине.

Глазам твоим трудно.

В них так многолюдно.

Под веками легче им будет во сне[1 - Отрывок из стихотворения Е. Евтушенко «Любимая, спи…»]…

Глава 5. Тихий угол

Рита, закрыв глаза, прислушалась к окружающему ее строению.

Сквозняки. Тихие, задорно посвистывающие, прохладные – обугленный дом вновь обрел свое дыхание. Пока что робкое, будто в сомнениях: «А стоит ли?..