Госпожа Орингер

Орингер нахмурился: «Тревога? С чего это? Ему не понравился мой прут или…» – он огляделся, шаркнул по упругому покрытию ногой – звук волной прокатился в стороны – и раздраженно гаркнул:

– Ну ты припудрилась там, Нотбекша? Я жду!

Возмутительно громкий выкрик отразился от купола и рассыпался по галереям неприятным разноголосым эхо.

Борх напрягся, почуяв неладное. Вдоль позвоночника, сверху вниз, его прострелила тонкая ледяная искорка, скатываясь к копчику вояки и щекотно отдавая в сторону сверхчувствительных седалищных нервов, а уж им-то Орингер привык доверять на все сто.

Красное марево давило на голову, воздух стал плотнее, гуще. Пол сделался горячим, как панель управления грузового корабля после длительного перегона.

Борх сделал несколько шагов назад и в сторону, к стене, медленно снял со спины прут, осмотрелся и принюхался – озон и теплый мед, с легкими нотками подпаленной шерстяной ткани.

Сипловатый голос Аритэ раздался сразу со всех сторон:

– Выход правее, Борх. Поторопись.

Широкий проем спуска озарился мощными зелеными огнями, разгоняя алую муторную дымку, но Борх лишь азартно прищурился: «Мне? Выйти? Ну уж нет! Дамы вперед», – повесил прут обратно на плечо, мотнул гривастой головой и вышел на середину зала, ровно под маковый зрачок наверху.

Спасительные зеленые огни погасли. Следом за ними утихла и алая пелена, расступаясь в стороны, бледнея. Пространство вновь обрело четкость, наполняясь юрким прохладным воздухом.

Дверь напротив Борха плавно отъехала в сторону, выпуская на арену невысокую молодую даму все в том же огненно-красном.

Ее атласная рубашка была полурасстегнута, а просторные штаны развевались на округлых бедрах шуршащим полотном. Уголки глаз Аритэ подернулись тонкой сеточкой лопнувших капилляров, от висков ко лбу и скулам разлетелись нездоровые сизые тени, золотистые волосы повисли у подбородка блеклой волной… толстый слой алой помады плотно покрывал губы, размывая их очертания, словно пачкая.

Аритэ бесшумно дошла до Орингера, остановилась в нескольких шагах и с неудовольствием на него уставилась.

Борх в ответ хорошенько рассмотрел ее, поморщился и разочарованно протянул:

– А где ще-о-оки? Румянец? Косички прикольные куда девались? Ты же пухлая была?

– Была, – прохрипела Нотбек.

Борх вновь окинул ее беззастенчивым взглядом с ног до головы, поразмышлял немного и решил проявить галантность:

– Ничего такой костюмчик. Прям и в пир, и в мир.

– Это пижама, – отшила его Аритэ.