Я подобрал это на свалке

Помню, я тогда что-то ещё выяснял, спрашивал – что, да почему, да какие последствия, и как предотвратить… Мать мне талдычила про вероятность того, да сего… Ещё помню, в первый день так ни к чему и не пришли.

Осталось чувство неудовлетворённости. Ну, оно-то, наверное, знакомо каждому. Этакая скребущая дно души крыса. Особенно когда вот, вроде, вожделенная Вещь… Многообещающие перспективы… А не воспользуешься!

Ну, почти как с локтем: близок, да – не укусишь!

После очередной ночи, проведённой с Ивой, я всё же решился.

Захотелось мне посмотреть: что же это за оружие такое для «деморализации» врага можно сделать из андроида женского пола.

Да и скучновато мне уже с ней стало: Ива как Ива, ни мычит, ни телится… Не захочешь – не предложит, не прикажешь – не развернётся… Где эти, мать их…

Задор и живость? Разнообразие ощущений? Опять же – поговорить…

Да и какой скраппер не ищет себе, как уже говорил, на … приключений! И не только в Космосе, а вообще – везде, где получится! Это, как говорится, у нас «в крови!»

Вот к утру я и надумал.

Правда, чтобы совесть потом не мучила, честно сказал Иве:

– Дорогая! Сегодня я собираюсь подключить к тебе новую личность. Ты… будешь по-другому смотреть на мир, и, возможно, на меня. И на наши отношения… – ну, или что-то в таком роде.

Ива девушка конкретная, не спросишь – не говорит.

На моё предупреждение только кивнула. Дескать, «Поняла. Не возражаю». Да, собственно, роботы и не возражают. Прямо – как давешние рыбы. Их ловят – они молчат. Их жарят – ну, или на смертельно опасные миссии посылают! – они молчат. Вот поэтому в том числе я и…

После завтрака привёл я её в лабораторию, и подвёл на метр, и даже ближе, к яйцу. Яйцо как бы зажужжало, словно маленький трансформатор. Потом – затихло…

И – всё.

Ива стоит, как врытая, не шевелится. Я молчу, жду. Потом спрашиваю:

– Мать! Эта штуковина-то, похоже, не работает.

Мать говорит, с этакой лёгкой иронией и ненавязчивым сарказмом:

– Работает. Вот попробуй что-нибудь ей сказать. – и замолчала, как всегда, когда сердится.

– Ива, – говорю, – Помоги мне эти половинки перенести на склад, – и показываю на разрезанный первый ящик.

Будто подменили мою Иву.