Запрещённая фантастика

Сам он лёг рядом, с куда большим ужасом ожидая, что заснёт…

На этот раз он просто оказался в кабинете Главреда.

Напротив сидел и хозяин собственной персоной.

– За что?! – буквально зарычал Алексей, чувствуя, что слёзы сами как-то неудержимой рекой текут из воспалённых глаз, – Я же… Всё – как вы и сказали!..

– Спокойней. Ведь мы обещали, что не тронем, если не будет – за что. Вот и не тронули.

А только показали. Что в наших силах – всё! Демонстрация оказалась понятной?

– Д-да… Да.

Понятней некуда. – он дёрнул плечом, шмыгнул носом. И сел назад в кресло, позволив трясущимся ногам чуть расслабиться. Кресло привычно скрипнуло – совсем как то, настоящее… Или оно и есть теперь – настоящее?! Как и всё тут и теперь происходящее – его «настоящее»?

А на самом деле – то, что раньше происходило днём – ему как раз снилось?! То, что он наивно считал явью…

– Ну, так-то лучше. И знай: у нас нет недостатка в разнообразии средств устрашения.

И способах, как я уже говорил, воздействия.

Но, учитывая ваши милые слабости и привычки, мы усвоили, что надёжней вас всё же поощрять. (Кстати: не думай, что читать ваши мысли и управлять снами и прочим, так уж легко! Многое мы освоили лишь недавно. С другой стороны, вы только недавно стали для нас реально опасны.) Так вот: завтра пойдёшь в ближайший Вестерн-Юнион. Получишь перевод из Амстердама. На твоё имя.

Понятно? – Алексей растерянно кивнул.

– Сможешь взять отпуск. И дописать свою чёртову книгу. – собеседник долгим взглядом не давал Алексею отвести свои глаза. Но затем чуть поднял кончики губ – очевидно, это обозначало улыбку.

Главред так никогда не делал. Он уж если ржал – то как конь, а если бывал серьёзен или зол – стены кабинета ходили ходуном от громов и молний. Тот же, кто сейчас оккупировал его тело, казался куда спокойней.

Уверенный в себе.

Без эмоций. Какой-то, словно…

Каменный.

– Теперь – задание на завтра. И ближайшие дни. Напишешь… – Алексею чётко, до цветистых оборотов и тонкостей, прочли текст, который желательно разместить в номере за четверг.

Он механически кивал, запоминая – чуть ли не зазубривая. Впрочем – чего он мучается?! Ведь все эти грубые и вульгарные выпады взяты из его же памяти!.. А она, как ему доказали – отличная.