Сила в содействии

Вместо полноценного шлема у неё прозрачная полусфера, отлитая из волшебного льда, потому хорошо виден отличительный признак астральной волшебницы – корона рожек-симбионтов, выступающих над золотисто-светлыми волосами.

– Это да, – говорит Аиртон.

Творится, и правда, неладное: вместе с мусором вверх уже выбрасывает существ с женским телом и широкими крыльями бабочки. Словно в легчайшие туники, заключены они в коконы силовых оболочек, что светятся розовым. Живут подобные создания, пока есть оболочка, а поскольку истончается та довольно быстро, то и название у работников ОБМА получили соответствующее.

– Эфемериды, – говорит Паолина, – и, кажется, первого рода.

– Так-так, – приходит Аиртону на приём голос Фаффа, – стой на месте, настраиваюсь…

Тот сжимает и разжимает левую руку, говорит:

– Действуй, напарник, без тебя нам не справиться.

Чувствует укол холода, слегка выцветает мир, а затем над их с Паолиной головами поднимается синий купол, и расширяется, расширяется.

Время в пределах купола течёт медленнее, и развёрнут он так, чтобы не соприкасаться с разломом, быть по сторонам от него. Эфемериды же все без исключения оказались под куполом, вязнут в паутине замедленного времени.

– Работайте, – говорит Фафф, – буду держать, пока хватит сил.

Над перчатками Паолины раструбы, выпускает из них частицы энергии, похожие на рои светлячков. Рои поднимаются медленно, словно несомый ветром пух, но вот уже рядом с эфемеридами, и облепили оболочки, и начали жечь, и первый взрыв, разошедшийся кусочками алого льда.

– Не стой! – гремит Паолина, обернувшись к Аиртону, – бей!

Тот и правда не произвёл пока ни одного выстрела – заворожён медленным полётом эфемерид, распростёрших широкие полупрозрачные крылья. Кажется диким, неправильным губить эдакую красоту; однако за красивой телесной оболочкой скрывается смерть, и если хоть одна из эфемерид достигнет поверхности, то придётся несладко.

– Прости, – отзывается он, – загляделся…

Вскинув правую руку, пустотник бьёт с перфоратора, укреплённого под предплечьем.

Путь каждой пластинки, благодаря замедлению, может проследить, те вытягиваются своеобразными стальными лентами. Вот одна из «лент» коснулась силового пузыря, прошила насквозь вместе с эфемеридой, разлила, расплескала по чёрному небу Салмы алое. Затем ещё «лента», и ещё рой из раструба Паолины, и ещё, и ещё – весь небосвод уже кажется алым.