Собирай и властвуй

Пожертвовал бы он собой ради семьи, встал бы на пути голема?

– Ну, тот, который с баржи, помнишь?

– А, этот…

– Так что, айда? – сестра протянула через ручей руку.

– Айда…

К нападению сильная половина «кулака» подготовилась основательно: и время рассчитали, и место, и чтобы не с пустыми руками.

– Главное, чтобы он без взрослых… – беспокоился Казарнак.

– Один у отца в кузне, – пыхтел Маклай, – за инструментом пришел. А возвращается всегда по этой тропке, я проверял.

Место было хорошее: ложбинка за кузницей, вдоль которой нитью дорожка, густой можжевельник по склону вверх.

Девчонок посадили с одной стороны зарослей, чтоб не мешали, сами засели с другой; у каждого в руке по ледяной дубинке – достал Казарнак.

– Кто-то идёт, кажется, – Маклай отвёл от лица колючую лапу кустарника.

– Тише ты, увалень! – шикнул Казарнак.

– Нет, ну точно идёт…

– Да, это он, – подтвердил Ратма.

Казарнаку нужно было выпрыгивать первым, понимал прекрасно, но ноги застыли двумя ледышками.

Столько раз представлял себе это: как первым бросится в драку, как будет бить дубинкой, как отберёт кусочек артефакта, который у Тарнума на шее… И вот он, Тарнум, но ноги почему-то не бегут, и хочется не в драку, а глубже в можжевельник. От бессилия на глазах выступили слёзы, мир стал радужным.

– А-а! – Маклай выдрался из зарослей, будто медвежонок, скатился по склону.

Тарнум, однако, не растерялся, в один миг сообразил, что к чему: отбросил мешок, в руках появилась палка в половину ритуального шеста, гладко отполированная.

Увалень Маклай ещё не успел и скатиться, как получил удар по рукам, ледяная дубинка отлетела в сторону.

– У-у!.. – взвыл крепыш, и пошел, растопырив руки, намереваясь облапить.

Тарнум увернулся, подсёк, навалился сверху, ткнул головой в мокрый снег. Рута, что осторожно выглядывала из хвойных зарослей, снова отметила, как похож тот на кошку: движения текучие, плавные, да ещё и фырчит!

– Не смей его бить, – каким-то не своим голосом прокричал Казарнак, – не смей!

Со склона с Ратмой они сбежали одновременно, одновременно же и ударили.

Тарнум заслонился палкой, посыпались золотистые искры, похожие на зёрна пшеницы. Дубинка Ратмы брызнула осколками, как если бы разбилась большая сосулька, дубинка Казарнака осталась цела.

– Вот тебе, вот! – вопил последний, нанося удар за ударом, – чтобы не задавался!..

Тарнума сбили с Маклая, образовалась куча-мала – мелькали кулаки, ноги, вихрастые головы.