Собирай и властвуй

Приходит холод, за ним темнота, Рута закутывается в них, как в одеяло.

[Год четырнадцатый] Первая любовь

Хлада, починок Заливной

[1]

Рута пела, Рута собирала цветы – счастливая, такая счастливая! – а вокруг гудели шмели и пчёлы, стрекотали кузнечики, птицы гомонили на все голоса. Кто назвал северное лето болезненным, чахлым? Дурак! Пусть короткое, зато жаркое, вспыхивает ярким цветком. Рута упала в объятья травы – мягкие, нежные, такие же, как у него. Завидуют, пусть все завидуют!

Расцвела она рано, быстро набрала сок: тугая коса, тонкая талия, крепкие бёдра, высокая грудь.

А взгляд? А движения? А улыбка? Ха! Отбросила букет, сорвала ромашку, принялась обрывать лепестки. Любит, не любит…

Как она тогда танцевала в круге, как же она танцевала! Барабаны стучали, струны звенели, а она – танцевала. Всю себя отдавала в том танце, без остатка. Пламя костров обжигало, обжигал его взгляд. Бригитта там тоже была, отвела потом, после танца, в сторону, спросила с укором:

– И где же ты всего этого набралась?

– Да так, то там, то сям подглядела, – разгорячённая, Рута поправила гирлянду цветов на груди, – а что-то не так?

– Мала ещё для столь откровенных плясок!

– А Сабрина сказала, пора уже…

– Жаль, я не твоя мать…

– Да ладно тебе, – Рута улыбнулась, играя ямочками, – как Нин, как Пилип?

Бригитта покачала головой, усмехнулась:

– Лиса-а…

Из дома Баглая Бригитта ушла год назад – кузнец, овдовев, взял в жёны.

Нина она, понятное дело, забрала с собой тоже.

– А у Фаргала с Сабриной долгожданное пополнение, ты же знаешь? Уж на что Миринда красавица, а Фиона ещё красивей! Но орёт, но орёт…

Рута и сама не жила больше с родителями – уже три года тому, как Фаргал поставил в починке большой бревенчатый дом, а как поставил да обустроился, забрал к себе. Родителей уговаривать долго пришлось, с Баглаем спор особенно тяжёлым вышел, но и брат уже не тот, и отец. Один год от года крепчает, другой – мягчеет.

– Знаю, конечно, – сказала Бригитта.

 – Потому, наверное, за тобой и не следят, что Фиона.

– А зачем за мной следить-то, если я уже взрослая?

– Нет, – Бригитта ухватила за плечо, – я всё же тебя проучу!

Рута выворачивается, бежит от огня, бежит в темноту. Бригитта бросается следом, но куда ей, косолапой медведихе, догнать. И что здесь забыла? Сама к Пилипу ушла, а всё туда же, нравоучения читать! Нолана, наверное, и не любила вовсе…

– Рута, ты здесь? – раздаётся где-то поблизости окрик.