Собирай и властвуй

Амфисбен появляется с того угла, где Барагуз, поднимается над баржей, клацает зубами. Кунг рядом, делает над навершием посоха пассы, приговаривает:

– Сейчас, я сейчас…

Барагуз, однако же, не выдерживает – срывается с места, бежит.

– Стой! – Натала пытается его удержать, но отброшена, откинута сильным толчком.

Один из големов разворачивается, стреляет, кол меняет в полёте направление, догоняет человека, пробивает насквозь. Барагуза бросает на борт, какое-то время он за него держится, затем переваливается.

Рута тоже пробита колом, колом боли. Сама не понимает как, но держит два стержня сразу, а они пьют её, пьют.

– Ты должна выстоять, – голос Дурного Глаза над самым ухом, – должна…

Кунг тем временем заканчивает заклинание, бросает огненный шар. Амфисбен выдерживает и его, но панцирь защитных чар наконец-то растрескался, лопнул. Первый же посланный Наталой кол пронзает гадину насквозь, вылетает с другой стороны.

– Так тебе, сучий потрох! – ликует женщина, – и ещё получай!

Руте уже не больно, только холодно, закрывает глаза…

…И просыпается.

[3]

На площади Правосудия не протолкнуться – очередная казнь. Руту Розамунда сюда привела, жужжит на ухо:

– Ох, и лютый новый хладовлад, ох, и лютый! Остроги, говорят, теперь и в мерзлоте будут, и у Хребта даже, представляешь?

Под крики и улюлюканье на эшафот выводят трёх арестантов, смотреть на них страшно: заросшие, грязные, с пустыми глазами.

– Слушайте, слушайте! – звонкий голос глашатая. – Банда Лукана, пираты ничтожные, пантеону противные, да казнены будут! Вероломные барж расхитители, тридцати трёх починков погубители, убийцы и кровопийцы…

Толпа ярится, но умолкает, стоит на эшафот подняться палачу. На голове у того острый колпак, в руке кистень с шипастым ледяным шаром. Свита, послушная его приказу, приковывает преступников к столбам, те безучастны, будто уже мертвы.

– Ставлю, что первым среднего приколошматит! – выкрикивает долговязый парень, едва не заехав локтем Руте в нос.

– Нет, первым того, что справа, ставлю на него! – вопит кто-то с другой стороны.

На удар игольчатого шара, и хряск, и брызги крови Рута уже не смотрит – не на что там смотреть.

– Пойдём отсюда, – бросает Розе, – с меня достаточно.

– Нет-нет, ты что, никуда я не пойду, – отмахивается та, – самое же интересное!

Ну, нет, так нет – Рута начинает высвобождаться из крепких объятий толпы.