Как мы с Вовкой. История одного лета. Книга первая

– Иди сюда быстрее. По ходу разберёмся, – позвал меня проводник.

– А папа?

– Ты давай дуй сюда, а с папой твоим сейчас разберёмся.

Я залез в вагон, а проводник крикнул дяденьке из другого вагона, что если увидит мужчину с раками, то пусть он садится, его сын уже в поезде, и просил передать по цепочке до последнего вагона.

– Ну вот. Видишь. А ты переживал. Ничего не случится с твоим папкой, – успокоил он меня. – Сейчас тронемся и пойдём искать твоих родителей с братом.

Проводники действительно передали информацию до последнего вагона, но из-за шума и суеты пассажиров информация не то чтобы не дошла.

Она дошла, но была немного искажена. Поезд тронулся. В предпоследнем вагоне уже начал опускать площадку проводник, как вдруг увидел бегущего мужчину от вокзала к поезду. Мужчина в старых трениках и майке-алкоголичке бежал с авоськой, в которой звенели бутылки с пивом.

«Про него, что ли, все переживали тут?» – подумал проводник и поднял площадку. Поезд уже тронулся и начинал набирать обороты.

– Давай тащи свою сраку быстрее, – передавал дошедшую информацию проводник. – Весь состав из-за тебя переполошили. И это. К чему-то просили передать – поссышь уже в поезде.

Проводник закрыл дверь, и мы собрались искать моих родителей с Вовкой.

– Значит, номер вагона ты не знаешь? А места у вас какие? Купе или плацкарт?

Я знал, что купе – это с дверью и дороже. Мы же всегда ездим хоть и без двери, но зато дешевле. Я объяснил проводнику словами мамы, что мы деньги не печатаем, поэтому и ездим без дверей.

Проводник улыбнулся, и мы отправились на поиски.

Мы прошли все вагоны, но нигде ни мамы, ни папы, ни даже Вовки не было. На обратном пути на всякий случай мы уже заглядывали в купе. Никто не признавал ребёнка, да и я не находил ничего общего с моими родителями в этих людях.

– Странно, – почесал затылок проводник. – Ситуация становится мистической. Давай думать логически. Вы на какой станции сели и куда едете?

Честно говоря, я не понимал, что значит «мистическая ситуация», но логически догадывался, что ситуация, попросту говоря, хреновая.

Я объяснил дяденьке, что едем мы из Москвы, к бабушке с дедушкой, на всё лето. Проводник побледнел, некультурно выразился и со словами: «Стой тут, я сейчас», куда-то исчез. В это раз я решил, что лучше всё-таки постоять и не двигаться.

Через несколько минут он вернулся ещё с одним дяденькой. Как оказалось, бригадиром поезда.