Девятый император

Похож на халцедон или гелиотроп. Зеленые самоцветы мне не нравятся. И оправлен в серебро. Мой камень – алмаз! А это так, пустышка…

– Этот перстень ценнее ларца с брильянтами, девушка. Камень, о котором ты так презрительно говоришь – каролит.

– Ни разу не слышала. Он такой ценный?

– Очень ценный. О его свойствах тебе могли бы рассказать знающие люди. Тот же Гармен, – Акун надкусил яблоко. – И твой отец.

– Мой отец? – Руменика на миг застыла в оцепенении, потом бросилась к милду, вцепилась в его руку, умоляюще заглянула в глаза.

 – Акун, ты знал моего отца? Ты ведь знал его, да? Скажи, прошу тебя!

– Нет. Я лишь знаю, кто он. Его звали Йол ди Крифф. Он был правой рукой Римана ди Риварда, Великого Видящего скроллингов. – Акун потупил взгляд. – Гармен рассказывал мне о нем.

– Что он еще рассказывал?

– Ничего. Только то, что с твоим отцом случилась беда, и ты осталась сиротой. О тебе заботилась старая Хорла.

– Акун, ты ведь знаешь, где мой отец! Знаешь?

– Он впал в немилость, – ответил старик.

 – Император Лоэрик Четвертый Благословенный разгневался на него.

– Мой отец умер?

– Ты хочешь это знать?

– Хочу! Нет-нет, не надо! – Руменика обратила к старому милду руки ладонями вперед, будто хотела отгородить себя от той страшной правды, которую знает Акун и может сказать ей. – Ты знаешь все, но, прошу тебя, ничего мне не говори. Я буду верить. Я буду верить, что он жив, что он вернется ко мне, и я наконец-то буду жить в своем доме.

И я не буду больше, – у нее хлынули из глаз слезы, – не буду… императорской шлюхой. Не буду… сиротой!

– Поплачь, дочка, – Акун с неожиданной мягкостью привлек плачущую девушку к себе, гладил ее волосы, а Руменика ревела навзрыд, не в силах остановиться. – Поплачь, тебе будет легче. Хорла тебе не рассказывала о нем?

– Ни… никогда, – заикаясь и вытирая слезы, ответила Руменика.

– Значит, она хорошо выполнила волю твоего отца.

– Но почему за тринадцать лет, которые я была с Хорлой, ни отец, ни мать ни разу не навестили меня? В чем причина? Ты ведь знаешь это тоже, да?

– Нет. Я лишь знаю, что тебя забрали у твоей матери и передали Хорле – таково было условие. А отец твой вынужден был покинуть Лаэду. Где они теперь, мне неведомо.

– Значит, они живы? – Взгляд Руменики потеплел, она перестала всхлипывать. – Слава Единому! Ты хороший, Акун. Ты самый-самый хороший.