Глубокий контакт

 – Зебровски протянул Северянину какой-то предмет величиной с крупный персик.

Северянин сразу понял, что это такое.

– Маду? – удивленно воскликнул он.

– Вы видели такие штуки прежде?

– Только в музеях. – Северянин с трепетом ученого метнулся к лампе, залюбовался красными искорками, пробегавшими по темно-серым граням предмета. – Какое чудо! Никогда не думал, что мне выпадет счастье держать его в руках.

– Вы слишком восторженно к нему относитесь. Это всего лишь бесполезный, хотя и очень оригинальный предмет.

– Не скажите! Мы еще не открыли тайну маду. Со временем человечество получит от них громадную пользу.

– Вы думаете о человечестве, – вздохнул Зебровски. – Вы мечтаете о разгадке тайны маду здесь, на Аваллоне, где каждый мечтает только об одном – выжить. Странный вы человек, Ник. Но вы еще раз убеждаете меня, что я в вас не ошибся. Вы поможете мне найти Везалия.

– И Панацею, – добавил Северянин, не отрывая восторженных глаз от маду.

– И Панацею, – эхом повторил майор и улыбнулся.

V. День пятый

Маду – собирательное название материальных объектов неизвестной природы, встречающихся только на Аваллоне. Открыты экзогеологом Ж. Б. Маду, в честь которого и названы. Существует четыре основные формы М.: сферическая, тетраэдр, октаэдр и икосаэдр. На 98–99 % состоят из кремния с примесью аварита и редкоземельных металлов. Размеры М. колеблются от 5 до 20 см в диаметре, масса до 1 кг. До сих пор нет объяснения их природы; большинство исследователей склонны считать М.

окаменевшими остатками древних организмов, обитавших на Аваллоне, хотя есть гипотеза, что М. являются культовыми предметами, относящимися к древнеаваллонской культуре Та-Ин. Никакими особыми свойствами М. не обладают, однако очень ценятся на Земле, где их покупают как музеи, так и частные коллекционеры.

    Популярная энциклопедия по Внеземелью

Сегодня была беспокойная ночь. Еще до рассвета я проснулся с ощущением того, что увидел тягостный тяжелый сон, но сам сон не запомнил.

На щеках у меня были слезы. Под утро я проснулся второй раз, но уже от духоты – видимо, отключился кондиционер, и в моей каюте воздух стал таким спертым, что хоть ножом режь. Часы показывали четверть шестого по местному времени. В бункере понятие времени относительное, но мне очень захотелось, чтобы побыстрее наступило утро. И еще – я запомнил сон, который видел перед вторым пробуждением. Я купался. Нырял в чистую зеленоватую пронизанную солнцем воду.