Воин из-за круга

 – Тасси в театральном ужасе схватилась руками за голову; ее прекрасное лицо исказила гримаса отчаяния. – Я знала, что он преследует меня уже много-много лет и ничего не могла с этим поделать. Мой враг стремился уничтожить меня. А потом я проснулась и увидела того, одно прикосновение которого возвращает к жизни даже умерших – моего бога и императора. И кошмар мой исчез без следа.

– Какая глупость! – Шендрегон взял наложницу за руку, привлек к себе. – И это вызвало твою печаль? Бедная девочка! Мы осушим слезы на твоих глазах.

Мы сильнее вздорных видений. Мы – это Свет и Жизнь. А потому давай предадимся любви и забудем о пустых страхах. Люби нас, Тасси, и ты при жизни познаешь блаженство. А мы будем ценить тебя, потому что нет в нашем окружении никого, кого наше сердце желало бы более, чем тебя! О, мы снова видим это выражение в твоих глазах! Опять ночные страхи и призрачные незнакомцы?

– Нет, государь, гораздо хуже, – Тасси улыбнулась. – Мне вдруг показалось, что я увидела в ваших великолепных кудрях седой волос.

Но я, хвала Божественному, ошиблась. Любите меня, государь, и пусть я забуду о моих страхах!

Обед для рабочих привезли после полудня. У телеги сразу собралась громадная толпа – каторжники толкались, отпихивали друг друга, стремясь побыстрее получить из рук раздатчиков плошки с супом и куски хлеба. Ди Марон так устал за истекшие несколько часов, что сил стоять в очереди у него не было. Поэт все утро носил в ведрах раствор для каменщиков, и теперь у него ломило спину, а руки просто горели от напряжения.

Старый Ферран ди Брай поэтому забрал и порцию ди Марона тоже. Раздатчик вручил ему миски с едой и хлеб. Варево выглядело очень аппетитно, но ди Брай понюхал его – и помрачнел.

Они устроились под большим навесом, где уже уплетали горячий мясной суп полсотни рабочих. Ди Марон привстал, чтобы забрать у ди Брая свою порцию, но старик внезапно шепнул ему на ухо:

– Не ешь!

– Чего? – Ди Марон непонимающе посмотрел на ди Брая. – Что еще за дьявол?

– Сказано – не ешь! Я заберу твой обед.

– Ты что, с ума сошел? Я голоден!

– Потом объясню. А сейчас ступай к бочке и принеси воды.

Ди Марон под насмешливыми взглядами каторжников вышел из-под навеса и поплелся к бочке. От злости и голода у него появилась дрожь в животе. Чтобы хоть немного заглушить голод, поэт влил в себя несколько кружек воды, но ему стало еще хуже – начало мутить. Когда он вернулся под навес, старик уже покончил с супом.

– Воды принес? – спросил он.