Две Елисаветы, или Соната ля минор. Судьба твоя решится при Бородине. Две исторические пьесы

Хор матросов в честь юной красавицы Елисаветы

Пленённо сердце нежной Лизой:

Вот радостей моих предмет;

Ея невинной взор и милой

Велит тебе забыть весь свет.

Цветущу зря красу и младость

Не чувственным возможно ль быть?

И пения внимая сладость,

Возможно ль пламень утаить?

В тебе одной, драгая Лиза,

Собранье вижу всех приятств,

В тебе одной соединила

Природа тьму своих богатств.

Дала тебе волшебны взгляды,

В одно мгновенье побеждать,

И вдруг мученье и отрады

В сердцах чувствительных рождать.

В лице твоём напечатлела

Румянец с белизной лилей,

Она изобразить хотела

Невинность тем души твоей.

Твой стан украсив простотою,

И стройность сохраня во всём,

Природа хитрою рукою

Явила совершенство в нём.

Как мягкий лён вкруг шеи белой,

Виются нежные власы,

Какие пишет кистью смелой

Художник редкий для красы.

Твой голос, каждое движенье

Для сердца новая стрела,

Восторг его оцепененье,

Тебе неложная хвала.

О коль тот счастлив и доволен,

Кто сердцем властвует твоим!

Он сам окован и неволен,

Но каждой бы желал быть им.

Завидовать сей лестной доле,

Напрасно грудь свою томить,

И быть у Лизы в век в неволе,

С чем можно счастье то сравнить!

Спев, матросы обвивают Августу гирляндой, низко в ноги кланяются и выбегают. Августа и Орлов остаются. Августа стоит, опустив глаза долу и еле дыша, Орлов пожирает её взглядом. Наконец, тягостное молчание прерывается.

Августа: Граф, памятуя незабвенное старое, с сего дня вам запрещается появляться мне на глаза.

Займитесь самозванкой, и не медлите с исполнением воли государыни. Вас с нетерпением ждут в Петербурге!

Орлов преклоняет голову и стремительно выбегает.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Августа остаётся одна, в задумчивости перебирая цветы в гирлянде.

Августа: Боже! Наконец-то, я всё поняла. Смертельный, горький, роковой удар прямо в сердце. Ведь он клятвопреступник и цареубийца… Боже мой! Но не всё ли равно? Прожить, прочувствовать лишь один короткий миг.

Терпеть было бы выше моих сил, но и с холодной головой я выбрала бы то же. Ведь я – дочь российской самодержицы. Могу ли я быть столь несчастной, чтобы не иметь того, что доступно самому убогому простолюдину?

Августа распахивает дверь.

Орлов! Немедленно вернитесь!

Оставив дверь открытой, Августа подходит к образам и, не вставая на колени, в полный рост медленно осеняет себя крестом. Вбегает Орлов, Августа падает в его объятия.