Мезон Санкт-Петербург. Голландские миниатюры о Петре Первом

Всё внутри было захламлено мольбертами, холстами, коробками с красками и прочим художническим скарбом. На дюжине высоких старинных треногах – пюпитрах под пыльными пологами угадывались картины.

На торцах мансарды было по большому окну – правое выходило на знакомую мне площадь, а левое на задний двор. Хозяин поднял раму окна на площадь, закрепив её длинным тонким медным штырём на цепочке. Внутрь пахнуло свежим воздухом. Сверху площадь была как на ладони. Крыши бара и банка покрывал зелёный мох, не видный снизу.

Также взору открылась колокольня церкви с высоким шпилем, увенчанным золочёным крестом с королевской короной.

– Ваша церковь католическая? – спросил я хозяина.

Словно бы услышав неприятное слово, мой собеседник перекрестился.

– Мы все протестанты. Наша церковь возведена королём Виллемом Вторым в знак примирения протестантов, – хозяин показал рукой в направлении Амстердама, а затем в сторону Утрехта, – и католиков. С тех пор всё осталось без изменений. Но это не главное для вас.

Посмотрите на пейзаж с другой стороны дома.

С этими словами он подошёл ко второму окну и поднял раму.

– Вот сюда садитесь и смотрите. Вы всё поймёте сами.

Перед окном стояло большое кресло эпохи рококо, обитое жёлтым набивным шёлком. Я устроился в нём, положив руки на резные подлокотники, и устремил взгляд вдаль. Это было некое заколдованное место, открывающее иной мир. Увиденное мною было удивительным театром красоты и гармонии. Большим, грандиозным представлением истинной голландской натуры.

За окном шла черепичная крыша пристройки, в которой жила семья де Вильт. За нею шла узкая полоса яблоневого и вишнёвого сада «богатого аптекаря из Утрехта», согласно комментарию хозяина. Церковь и церковную школу разделяла мощённая площадка со старинным водяным насосом. За школой было поместье «амстердамского адвоката» с садом, конюшней и другими постройками. В адвокатском саду стоял странный кургузый дом – узкий по фасаду, но очень высокий в два этажа, словно бы перенесённый сюда из тесного Амстердама.

В конце Дорпстраат виднелось белоснежное строение «бельгийского барона, тоже адвоката». Этот двухэтажный дом в восемь окон по фасаду оставлял впечатление чего-то лёгкого, воздушного. Крыша была покрыта необыкновенной голубой черепицей, над которой возвышался купол небольшой башенки. Двери баронского дома охранял рыкающий беломраморный лев, а золотой обод зелёного каменного глобуса указывал время согласно ходу солнца.