Павел и Авель

даже казалось что вся походная, да и светская жизнь состоит из перемещений из одного кабака в другой, разумеется если не считать дуэлей, драк, светских раутов, романов с красавицами и свинских интрижек с горничными, и прочей отвлекающей ерунды. Во всем чувствовалась основательность и уют, Первым городом, в котором они решили остановиться на ночлег, был городок с обычным финским названием Лаппеенранта, крупный по местным меркам. Как раз в августе 1741 года под Лаппеенрантой шведы потерпели от российский войск преужасную конфузию, поэтому по Аббосскому мирному договору городишко вместе с землями до реки Кюмене перешел под власть двуглавых орлов.

Раскинулся он на берегу живописного озера Сайма. Собственно когда-то это было всего лишь торговое поселение и вообще спорная территория.

Граф Г. решил сочетать приятное с полезным и пожелал насладиться всеми достопримечательностями края одновременно с погоней за таинственным Черным бароном, чьего имени нельзя было произносить вслух и в существовании которого он уже начал было сомневаться.

Весь личный состав маленькой экспедиции, вырвавшись из объятий Петербурга, тоже казалось настроился на более веселый лад. Серая хмарь морского воздуха с Финского залива была уже временно забыта, в природе одержал верх зимний озерный аромат. На берегу озера расположилась почти новая, построенная десяток лет назад, православная церковь. Граф, увидев ее, снял шляпу и набожно перекрестился. Заметив это, мадемуазель Лесистратова улыбнулась загадочной улыбкой Джоконды.

– Как, граф Михайло, разве вы верите в господа?

– Я истинно верующий сын церкви! – горячо откликнулся граф на маленькую провокацию.

– Не могу поверить! О вас ходили такие слухи… При таком успехе у женщин верить следует скорее в дьявола, чем в сына господня!

– О, что вы, Лизонька, какой успех… все это было в далекой – кгм – молодости. А сейчас одни воспоминания, – поскромничал граф Г… – А что касается веры, то воистину только господь спас меня от преждевременной женитьбы.

Так что я с тех пор горячо уверовал!

Лизонька только усмехнулась на эти речи. Ее серая в яблоках лошадь пряла ушами и слегка ежилась от холода. Вообще она смотрелась очень выигрышно в беличьей шубке, кокетливо накинутой поверх амазонки. Ее щеки раскраснелись от мороза, а голос привлекательно звенел. Морозявкин вдруг очнулся от своей обычной в последнее время апатии и глядел прямо как генерал Суворов – молодцом, несмотря на возраст. Его голос уже почти не скрипел.