Павел и Авель

Переночевав в трактире, поутру они отправились в путь и уже к вечеру конь, утаптывая стальными подковами свежевыпавший снег, принес их к столичным воротам. Проникнув внутрь, граф Г. как всегда восхитился величием морозных улиц северной Пальмиры, проклял отвратительный питерских климат и солоноватую влагу, нагоняемую с Финского залива и висевшую в воздухе, и отправился прямиком во дворец князя Куракина, на Невский проспект, нумер пятнадцать.

Дворец поражал своим великолепием. Гигантское не только по тем, но и по нынешним временам четырехэтажное здание, выстроенное в стиле русского классицизма, с колоннами на фасаде, располагалось на углу Невского и набережной реки Мойки и было достойно короля.

Картины, в основном портреты в полный рост, в том числе и его императорского величества, золоченая мебель, гобелены – все, казалось, дышало величественным покоем.

Стряхнув друга Вольдемара у входа, передав коня на попечение слуге и пройдя через анфиладу комнат, граф Г. вошел в услужливо распахнутые мажордомом двери и явил себя пред светлые очи князя Александра Борисовича Куракина.

Вице-канцлер сидел за массивным столом резного дуба и на свои портреты нимало не походил. Крепкого сложения и эпикурейского настроения, даже на исподнем он носил бриллиантовые пуговицы, не говоря уже о глазетовом французском кафтане. Его взгляд был живым и не праздным, причем, как временами казалось, прожигал насквозь.

– Заходи, заходи, дружочек! Садись! Здравствуй!

– Не смею, ваше сиятельство! В вашем присутствии…

– Ну что ты, голубчик, что за церемонии? Мы не во дворце, к счастью.

Опала моя нынче кончена, брат мой, как тебе видимо уже известно, назначен генерал-прокурором, и сам я наконец оставил свое деревенское существование. Вновь призван пред очи цесаревича Павла Петровича, ныне императора нашего!

– Детская дружба, как видно, не забывается, ваше сиятельство…

– И славные годы студенчества тоже, дружочек! До сих пор не могу забыть, как вы с сыном моим Сашкой куролесили по Европам и чего мне стоили ваши тогдашние шалости! Седых-то волос поприбавилось… вот здесь! – князь ткнул себя пальцем в шевелюру, которая правда была скрыта под париком.

– Но ведь и вы, ваше сиятельство, шалили в юности! – почтительно возразил граф Г, усевшись аккуратно на край стула и робко улыбнувшись.

– Шалил, меня даже сослали тогда, помню, в наказание из Петербурга в Лейден. Все время ссылки! – Князь улыбнулся.