Война и Мир – 1802

А как меня зовут?

– Назвать полный титул, сэр?

– Если не затруднит, Реджинальд, – промолвил Борис Валерьянович внешне спокойно, но внутренне уже скрежеща зубами.

– Великий магистр ордена белой подвязки, кавалер золотого мастерка, обладатель секретной высшей степени братства вольных каменщиков, герцог Оксфордский по побочной линии, всемогущий Черный Барон – под этим именем вас знают на континенте.

«Ух ты ё-мобиль, да это ж местный авторитет» – хотел было воскликнуть новоиспеченный Черный Барон, но к счастью удержался.

– Ну да, припоминаю. Вольные каменщики – это что-то вроде Ротари-клуба или что это? Местный «Голдман сакс»? Ну неважно, по ходу разберемся. Накрывай!

За завтраком повеселевший БэВ сожрал целую серебряную кастрюльку овсянки, давясь и отплевываясь, и запивая ее противным легким элем, а кроме того изучил свежую «Таймс» от корки до корки и ознакомился с международной обстановкой и внутренним положением дел.

Негодуя, что у этих чудаков нет даже телефона, не то что интернета, он все же уяснил что в доброй старой Англии в настоящий момент царствует Георг III, что революционная Франция – не лучшее место для уик-энда, да еще и воевать с ней приходится, что недавно к счастью Ирландию накрепко привязали к Британии путем слияния парламентов, а также и подкупа, о чем правда лишь намекали («на хрена им сдалась эта дыра, еще и дармоедов-волынщиков до кучи прихватили»), что народ недоволен всеобщей дороговизной а флот Канала бунтует.

«Да они всегда были недовольны, англичашки чертовы, что в XXI веке, что сейчас! Зажрались, сволочи – вон в России небось с голоду пухнут, а всегда довольны! – подумал олигарх без всякого почтения к приютившей его державе. – А тут адмирал Нельсон плавает туда-сюда, еще какая-то французская экспедиция в Египте…» – по характеру Борис Валерьянович и сам был не удовлетворен решительно всем и всего ему вечно было мало.

Он хотел было вычитать о нынешнем положении дел в далекой и почти забытой России, но про это в газете практически ничего не было.

«Ну понятно! Если только не война, про Нашу Рашу никто здесь не напишет… ничего не изменилось двести лет тому назад! Кстати, что там сейчас?» – Борис Валерьянович стал усиленно рыться в памяти. Ничего кроме курса школьной истории не припоминалось.