Война и Мир – 1802

– Вы что там, вконец уже охамели? С ума посходили все, да как можно не давать лошадей мне, вашему любимому высокопревосходительству! – возмущалась Лиза, жалевшая что не взяла с собой воинскую команду в подмогу.

– Народ совсем взбуровило, – пояснял ей старый управляющий, – пьют по-черному, уже вторую бочку привезли.

– Но я непременно хочу ехать, ночью или завтра рано утром.

– Лошадей нет, – отвечал староста, крепкий мужик без единого седого волоса, глядя на Лесистратову исподлобья.

– Отчего же это их нет?

– Да от божьего наказания. Какие были, так войска разобрали, а прочие сдохли все до единой. Вы сами поглядите, какой у нас год на дворе. Мы и сами уже три дня не емши, разорили нас вконец. Как бы самим не подохнуть с такими делами.

– Лучше запрягайте, а то хуже будет, – прикрикнула Лизонька.

– Власть ваша… – отвечали они печально, но не запрягали, и даже конь у них не валялся.

Напрасно Лесистратова говорила, что видит под ними, разбойниками, на три метра вглубь – упрямые крестьяне стояли на своем и не желали с него сходить.

Тогда она приказала собрать всех у амбара и решила раздать им господских хлеб, надеясь так купить их расположение. Однако толпа угрюмо молчала.

– Да понимаете ли вы что есть приказ, и царский, и мой личный – весь народ отправить и с неприятелем не оставаться. А кто останется – тот царю изменник! Неужто хотите под англичанами жить, они же все нетрадиционные!

– Что ж нам, бросить все? Нет нашего согласия! Мы тебя конечно жалеем, но на это пойтить не могем.

Давай уж сама, одна езжай! – раздавалось в толпе с разных сторон, и на всех крестьянских физиономиях нарисовалось выражение озлобленной решительности.

– Ну верно до вас не доходит никак – я ж вас буду кормить, поселю где-нибудь, а здесь англичанин разорит свежие могилы ваших отцов, сдерет с трупов все ценное! – сказала Лесистратова запальчиво.

– Нету на наших отцах ничего ценного, чай не князья, без орденов в гробы ложились! – закричали в толпе.

 – Не надо нам ни хлеба твоего, ни тебя самой! Вишь ловкая какая – дома значит разори, да за ней в кабалу ступай, за какой-то кус хлеба с барского броса, как собакам!

Лесистратова, видя что окружена сплошь изменниками и куркулями, проявлявшими странную толерантность к англичанам, уже и не знала что ей делать. На ее счастье недалеко оказался сам граф Г.