Сансара, тормози!

– Ну размен сомнительный. Хотя я понимаю. Инкубы очень хорошо умеют мотивировать, – добавил я. – Наталья! Я не буду рассказывать Вам сейчас, чем это закончится, если не прервать вашу связь и не отправить любовника туда, где ему надлежит быть. Вы никогда не встретите своего мужчину, пока инкуб сожительствует с Вами. Вы, наверное, заметили, что мужчины от Вас шарахаются?

– Да! Заметила. А почему? – спросила она.

– Их пугают! И они не понимают, почему с Вами, с достаточно интересной молодой женщиной, страшно находиться рядом.

Одно свидание, одна встреча, а потом – пшик! – и растаял, как утренний туман.

– Неужели из-за этого? – прошептала Наталья.

– А Вы как думали? Инкуб считает Вас своей собственностью и делить ни с кем не намерен. Вы же его еда! Представьте льва, и как он бьется за свою добычу? Если готовы, я прямо сейчас его отвяжу и отошлю.

– Я… Я не знаю даже…, – буквально промямлила она. Её глаза начали блуждать и даже косить немного.

– О! Начинается! – раздраженно сказал я.

– Наталья! Давайте Павел сейчас помолится, чтобы убрать бесовское воздействие, и Вы смогли самостоятельно принять решение.

Потому, как Ваши сомнения навязываются извне, – вмешалась Глаша.

Вот где она берет эти слова? Я уже был готов уйти, потому что на мой взгляд выбор был очевиден и ясен. Но это моя комсомольская категоричность и мое видение мира. А люди полны сомнений и страхов. И очень не любят перемен. А вот Глаша всё всегда чувствует и все всегда понимает. Иногда человеку нужна соломинка, за которую он сможет уцепиться и потянуться вверх к свету.

Так вот у Глаши той соломы всегда в запасе множество.

Наталья согласилась на молитву и я, возложив ей руки на голову, произнес:

– Во Имя Иисуса Христа! Всякий дух сомнений, духи одиночества, я пленяю вас и лишаю власти над Натальей. Я запрещаю вам внушать ей страх и сомнения. Оставьте ее! – и после, присовокупив молитву на ангельском языке, я убрал руки с ее головы.

– О! Божечки! О Господи! – залепетала она. Павел! Немедленно заберите от меня это.

Какой ужас! Как я терпела эту мерзость? – и слезы градом покатились по ее щекам.

– Ну вот и ладушки! Морок спал. Можно и поработать. – сказал я, улыбаясь совершенно неприличной улыбкой. Ну как же, я бесогон. А бесогоны не смеются. Даже в цирке.

На самом деле я радовался, что вся эта бесовская Санта-Барбара разрешилась, и мы скоро пойдем домой. И, может быть, Глаша мне разрешит купить очень вредной газировки. Она у меня строгая, и я ее слушаюсь.