Сансара, тормози!

И только большой специалист отличит татарина от башкира, мордвина от чуваша, мокшу от эрзи, и всех их вместе – от русского. Светловолосые, светлоглазые, красивые. Это Россия!

Но вернёмся к нашему Абдаллаху. Он был плох. Лицо серое, глаза с темными кругами и какие-то безжизненные. Он сидел, сгорбившись, как древний старик, и чувствовалось, что силы его на исходе.

Глаша, внимательно глядя на Абдаллаха, спросила:

– Абдаллах! Скажите, к кому Вас водили дома в Таджикистане?

Абдаллах вскинулся, посмотрел удивленно на Глафиру и спросил:

– А откуда Вы знаете?

– Абдаллах! А куда Вы пришли? – немного язвительно спросила Глаша.

– Ох, простите! Не подумал. Мне друг сказал, что был у вас, и Павел почитал над ним, и он выздоровел. И что Вы, Глафира, всю его жизнь рассмотрели, – быстро сказал Абдаллах.

– Всю жизнь я никому смотреть не стану, потому что внутри у вас не печеньки с розовыми единорожками живут. Там бывает такое, от чего можно утратить веру в человечество, – весело сказала Глаша и добавила: – У всех есть свои скелеты в шкафу.

А мне это ни к чему.

Абдаллах заволновался, стал оглядываться и бормотать:

– Какие скелеты? В какой шкаф? У меня нет никаких скелетов.

Мы захохотали. Потом я объяснил ему, что это пословица, а обозначает она, что у каждого в истории его жизни бывает такое, что на белый свет лучше не вытаскивать. Абдаллах согласился, но чувствовалось, что об этом он не подумал. Человек он, несмотря на среднеазиатскую врожденную хитрость, весьма прямой и непосредственный.

Глядя на него, можно было с легкостью понять, что в его истории было такое, о чем лучше никому не знать.

– Итак! Расскажите, куда Вас возил родственник, что с Вами там происходило?

Абдаллах поведал нам о том, что его двоюродный брат, к слову, весьма влиятельный прокурор в городе, когда родня собралась в родительском доме, отвел его в сторону и спросил, не надоело ли Абдаллаху перебиваться с хлеба на воду, и не хочет ли он, чтобы его дела пошли в гору. Абдаллаху стало грустно, потому как разговоры о том, что надо вернуться в Таджикистан, с ним вели все родственники.

Его уговаривали и соблазняли, но Абдаллах не хотел возвращаться. Ему в России было хорошо. Он привык и к студеным зимам, и к людям. Ему нравилось жить в Самаре, хоть жили они не богато, но дети ходили в хорошую школу, у них была своя квартира, да и Ольга никогда не согласится на переезд. Но брат, как оказалось, совсем говорил о другом и уговаривать Абдаллаха вернуться даже не пытался.