Сансара, тормози!

Легкий ветерок колыхнул листву, и прибыла кавалерия. Десяток ангелов в мановение ока разогнали эту камарилью, и я смог обратить внимание на виновников торжества. Торжества глупости и безалаберного отношения к своей жизни и к своей душе.

Они стояли как зачарованные, вперившись в меня, и совершенно ничего не понимали. Не размазывая и не разглагольствуя о высоких материях, я сказал:

– План был таков! Ты должна была заорать, – сказал я, указав некультурно пальцем на леопардовый бидон, -Ты должен был обернуться на крик своей благоверной, а ты бы ловко толкнул его.

При падении он бы ударился головой об угол этой лавки, а поскольку вес у него большой, трещина височной кости привела бы к смерти. Не сразу. Дня через три в реанимации, не выходя из комы. Итак! Ты бы уехал в морг, ты – в лагерь. Но ненадолго. Года на три. А вы, – обратился я к благоверным, – одна стала бы вдовой, а вторая женой заключенного. Теперь свободны. Идите по домам, а завтра зайдите в церковь и поблагодарите Бога за то, что Он уберег вас сегодня от большой беды.

Тут из-за меня вынырнула Глаша и, глядя на леопардовый бидон, сказала:

– Если не прекратишь бегать по колдовкам и гадалкам, то твой ребенок заболеет очень сильно; и тут же добавила, обращаясь ко второй: – Тебя это тоже касается!

И тут – вполне ожидаемо, – из них поперло дерьмо. Вопросы: – ты кто такая? А ты кто такой? Перемежались вопросами: – а чё это было? И другими популярными в наши дни словами. Я глянул на Глашу и спросил:

– Ты довольна? Мы все сделали?

– Да! – ответила она, жмурясь, явно удовлетворенная результатом.

– Ну пошли домой, только, давай зайдем в магазин и купим газировки.

– Не пей газики, тебе нельзя.

– Нельзя! Но нужно! Очень. Газики мне помогают о бесах не думать…

Мы посмеялись и пошли по Фрунзе мимо кирхи, упирающейся своими шпилями в ночное небо, в сторону дома. А тех несчастных оставили со своими мыслями. Их удивление перемежалось со злостью, и от непонимания произошедшего им было не по себе. Мы знали, что один из парней пойдет завтра в церковь.

Второй тоже захочет, но желание опохмелиться будет сильнее. Но это уже не наше дело. У этих людей своя история, а у нас предостаточно своих забот.

02. Инкуб

Глаша открыла дверь и пригласила меня в кабинет. Я с сожалением посмотрел на расклад карт пасьянса на экране планшета и оставил свое насиженное место. Вздохнул и пошел. Не то, чтобы я не любил свою работу – как раз наоборот! – это дело всей моей жизни.