Сансара, тормози!

Если он приведет кого-то из родни – прямую кровь, – и над ним совершат определенный обряд, то болезнь брата перейдет на того, кто станет заместительной жертвой.

Абдаллах хлопал глазами. Он не мог поверить в такую подлость. Это просто не укладывалось в его голове. Он же брат. Хоть и двоюродный. Но что-то подсказывало ему, что это правда. Потому как о его родственнике ходили очень нехорошие слухи.

– Что же мне делать? – спросил Абдаллах, опустив голову.

– Если Вы согласны, Павел сейчас помолится над Вами и колдовство уберет, – сказала Глаша.

– Пусть помолится! – порывисто сказала Ольга, видя сомнения, которые нахлынули в голову Абдаллаха. Он вопросительно посмотрел на нее. – Да! Пусть молится, – повторила она, настойчиво глядя на мужа.

Абдаллах смиренно кивнул головой, как бы цепляясь за последнюю надежду, спросил:

– А молитва мусульманская будет?

– Абдаллах! Тебе шашечки или ехать? – спросил я, увидев его изумленные глаза, впавшие и в черных обводах, добавил: – Кто такой Иса знаешь? Кто такой Аллах знаешь? Так какой грех ты совершишь если я помолюсь над тобой Аллаху во имя Исы.

И я начал молитву. А сам Абдаллах поддерживал ее неудержимым зеванием. Оно и понятно. Это, скажем так, стандартная реакция околдованного тела на молитву. В Абдаллахе был могучий бес, подселенный колдуном при теоретическом согласии самого Абдаллаха, был и длинный плотный шлейф колдовства, который покрывал голову бедолаги, спускался вдоль спины и от ног тянулся куда-то вдаль. Была еще какая-то нежить, наложенная, словно пластырь, на тело Абдаллаха в районе печени, поджелудочной и сердца.

В общем, пациент был натыкан колдовством, как подушечка для булавок. Когда я закончил молитву и открыл глаза, то увидел лицо Абдаллаха. Он сидел напротив меня с широко открытом ртом. Глаза были выпучены и испуганы. Меня же развернувшаяся картина изрядно повеселила. Стало понятно, что произошло. Я протянул руку и прикоснулся к его лицу, после чего рот сразу захлопнулся, и Абдаллах тут же спросил, пока еще непослушным речевым аппаратом:

– Что это со мной было?

– Это колдовство так сопротивлялось, и бес выходил.

 – ответила Глаша вместо меня. А потом, обращаясь ко мне, добавила: – Абдаллах – чемпион! Десять минут с открытым ртом просидел. Пять минут, помню, было у одного клиента. Но десять…

– Вообще не понял, как это было. Зевнул и закрыть не могу. Сижу, как дурак, – удивлялся Абдаллах.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.