Наследник своенравной магии

– Зимой? Собственноручно? Здесь не хватит деревьев на второй коттедж.

Его губы растянулись в улыбке.

– Я возведу его исключительно из охранных чар, – еще одно недавнее откровение: Мерритт мог создавать невидимые стены. Но не то чтобы он хоть как-то умел обращаться с этим неожиданным магическим талантом.

– Едва ли там можно будет уединиться.

Он заставил свое лицо расслабиться, разыгрывая непонимание:

– А зачем тебе уединение?

Она шлепнула его по руке, и он хохотнул.

– Вы развратник, мистер Фернсби.

Он поймал ее руку, прежде чем она успела ее убрать.

– Думаю, этот комментарий был не настолько ужасен, чтобы заслужить выговор с использованием фамилии.

Он видел, как она борется с улыбкой.

– Ты развратник, Мерритт.

Он поцеловал ее руку.

– Давай я провожу тебя. Я понесу твои сумки. Мне все равно нужно встретиться с МакФарландом. – МакФарланд был его редактором, который тоже находился в Бостоне. Мерритту нужно было сдать концовку своей книги.

– У меня лишь одна сумка, – возразила Хюльда, но все равно смягчилась.

Она опустила глаза на их все еще соединенные руки, и ее черты омрачились. – А что с Кэттлкорном? – спросила она.

Желудок Мерритта сжался. Может, и лучше, если Хюльда съедет из этого дома – так она не сможет напоминать ему о его нежеланных обязанностях.

– А что с ним?

– Мерритт, – она нахмурилась. – Ты никогда не обретешь контроль над своими силами, если не попросишь помощи. Я не знаю ни одного общающегося, который мог бы тебе помочь.

А еще есть вопрос твоей семьи.

Сжав губы, Мерритт выпустил ее руку и откинулся на спинку стула, балансируя на его задних ножках. Хюльда терпеть не могла, когда он такое делал, но промолчала.

– Ну, я написал письмо.

– Матери?

Во рту стало кисло.

– Сатклиффу.

Он раз за разом пытался написать матери, с которой не виделся и не разговаривал тринадцать лет, – с тех самых пор, как отцовские махинации лишили его наследства. Но каждый раз, как Мерритт пробовал, он не мог зайти дальше ее имени.

Он просто… не мог. Он пробовал писать Роуз, и пробовал писать мама, и еще несколько других вариантов, но независимо от обращения его мозги мигом пустели или обед грозился подняться по пищеводу. Он просто не мог – и толком не понимал почему.

По какой-то причине написать Сатклиффу, человеку, о котором он знал лишь его род деятельности, было проще.

– Это хорошо. Ты его отправил?

Он провел рукой по лицу.