Гурджиев. Учитель в жизни

«Все получилось! Особенно потому, что в глазах покупателей эти ковры не стоили так уж дорого».

На минуту они превратились в настоящих невозмутимых профессиональных торговцев.

Что же до остальных групп, то все они вернулись с унылыми лицами. Они ничего не продали, утверждая, что запрашиваемая цена слишком высока.

«Никто из вас ничего не понял, – сказал Гурджиев. – Вы поверили первому прохожему. Кроме того, вы сдались слишком быстро. Какую цену я сказал вам назначать?»

«Двадцать турецких фунтов».

«Двадцать турецких фунтов? Невероятно! Я не мог сказать вам такого вздора. Это же ковры, которые персидский шах предложил великому князю Александру по случаю государственного визита в Россию, когда великий князь пригласил шаха на охоту в свое имение. Эти ковры имеют историческую ценность!»

С этими словами он вдвое повысил цену против прежней.

В тот же самый вечер вторая группа преуспела в продаже этих «исторических» ковров каким-то иностранным покупателям, страстно возжелавшим завладеть подобными коллекционными вещами по цене еще выше той, что установил Гурджиев.

Каждая группа в свою очередь ощутила возбуждение от успеха. Георгий Иванович от души веселился, изобретая для них все новые непреодолимые коммерческие задачи. Через несколько дней он сказал: «Теперь вы готовы! Вы узнали тайну успеха на рынке! С этого момента – дело за вами!»

Этот опыт породил несколько успешных взлетов в бизнесе, настолько же быстрых, насколько и захватывающих. Некоторые немедленно открывали свои собственные магазины; другие стали превосходными посредниками.

По мере того, как людей поглощали их собственные дела, их контакты с Гурджиевым становились все реже; но я уверен, что в душе они всегда чувствовали к нему глубокую благодарность.

После тех событий я еще больше захотел понять внешне загадочное поведение Гурджиева.

Случай с молодым Алексеем

Как передать столь ценное учение, принесенное Гурджиевым? Он всегда хотел основать свой Институт Гармонического Развития Человека, просуществовавший в России из-за политической ситуации лишь очень недолго В 1921 году, в еще более ненадежных условиях, он вновь открыл его двери в Константинополе, куда меня приняли учеником.

Так как мое финансовое положение было скверным, Гурджиев позволил мне жить в своем доме. Также к Георгию Ивановичу приехал жить и новичок, тот выделил ему маленькую комнату на чердаке. Мы скоро подружились, и он рассказал мне свою историю.