Контрабандисты

– Я тоже еду, и одна картина – моя. – Девушка шагнула в комнату и по-деловому села на кровать рядом с Лехой.

Пока Эдуард гневно вращал глазами, подбирая выражения, его товарищ радостно протянул соседке руку:

– Вера, привет. Ты как здесь?

– Сами на весь двор орали, меня позорили. Вот я и пришла, чтоб заткнулись. Звонок уже год не работает. Толкнула – дверь открылась. Прохожу, Эдька так интересно рассказывает. Заслушалась, мешать не стала, сам знаешь, как он всегда психует, когда его перебивают. – Она невинно улыбнулась и положила на столик два яблока и шоколадку в авоське.

 – Вот, соли вам принесла. Годится?

– Ты что, дверь не закрыл, ишак?! – набросился Эдуард на приятеля.

– От ишака слышу! – окрысился тот, в присутствии дамы мгновенно превратившись из покладистого оруженосца в гордого соперника. – Я-то при чем? Сам же последний заходил!

Эдуард был взбешен.

– Бля! – гневно бросился он в кресло.

«А я-то уж совсем ни в чем не виновато…» – обиженно проскрипело то, едва выдержав удар его острого зада.

– Вот ведь ты какой, Эдька! Сам все время звал: поехали да поехали. Что жизнь, мол, прожить надо Там, чтобы не было мучительно больно, и все такое. А как до дела дошло – в кусты, – перешла в наступление девушка, улыбаясь так обворожительно, что любой бы растаял. – Можно, кстати, посмотреть? – кивнула она на шедевры.

Вера была красивой женщиной, и это являлось ее основным и, можно сказать, единственным талантом. Всего остального от Бога ей досталось средне.

Средне способностей, средне здоровья, средне удачливости. Красота обычно дается людям впридачу с глупостью. Здесь же и ума вышло тоже средне. То есть для совершения революции, скажем, в физике – маловато, а для того чтобы осознавать свою привлекательность, приумножать разными ухищрениями и уметь ловко ей пользоваться, – достаточно. Она ценила свое восхитительное тельце, холила, лелеяла, наряжала, красила, завивала тщательно, своевременно, столько, сколько было необходимо, и, может, даже больше. За это оно служило ей верой и правдой, никогда не подводило, и ценителей у красотки было всегда предостаточно. Их стадом она научилась управлять еще в детсадовском возрасте, а к текущим годам это умение уже превратилось в настоящее искусство.

В ее фан-клубе был полный порядок: все чинно и благородно, каждый знал свое место, понимал предназначение и приносил пользу в обмен на причастность к красоте и пусть призрачную, но надежду на нечто большее.