Контрабандисты

Ясно? – спросил командир, строго поглядев на Леху.

– Угу, – буркнул тот и занялся изучением этикетки на бутылке.

Эдуард еще какое-то время посверлил взглядом его макушку, ругнулся и продолжил знакомить банду со своими планами.

– Ну так вот. Как я уже сказал, берем путевки на Кубу. В разную там Болгарию, Венгрию на мне нужно, в капстраны, как справедливо заметила наша подруга, пробиться нереально. Но, – он поднял вверх палец, – есть Куба, Остров Свободы. Туда очередей нет. Во-первых, дорого, во-вторых, поживиться там пролетариям, кроме сахарного песка и солнечного удара, нечем.

А с ноября по февраль в сезон дождей – так и последнего тоже не получишь. В общем, пробиться можно. Про две путевки я с Забелецким уже почти договорился.

– А Лехе? – подала голос Вера.

– Нам с Лехой… А ты, раз на хвост упала, сама договаривайся. Я вас познакомлю – и крутись, как говорится. Хотя, думаю, проблем у тебя с ним не будет. – Эдуард нехорошо ухмыльнулся. – Это тот еще бледоящер.

– Понятно. – Девушка брезгливо поморщилась. – И что это за кадр такой?

– Забелецкий-то?.. Вениамин Самуилович, большой человек, килограммов на триста потянет, наверное. Заместитель директора нашего «Спутника». Эти вот штанишки на тебе – его. – Коммерсант показал взглядом на расшитые цветами джинсы девушки. – Хорошо устроился кабан, зарплату рублей пятьсот получает, ездит везде на халяву, да еще и подфарцовывает. Вот и за путевочки переплатить придется…

– Сколько? – напрягся Леха.

– Потом… Детали потом… Итак, далее… Вылетаем из Москвы. По пути самолет делает посадку в Лондоне… – Он сделал многозначительную паузу. – Там и выходим.

– Как это? – не понял Леха.

– Очень просто. Техническая остановка для дозаправки. Всех высаживают в аэропорту Хитроу. Ну, пописать там, покакать. Все идут в уатерклозет[7 - Калька с английского water closet – «туалет».], а мы бежим без оглядки к ближайшему полисмену и просим политического убежища. Ясно?

– Как это… убежища?

– А вот так, убежища, притом политического.

Падаешь на колени и молишь спасти от позорной жизни в совке. Они добрые, может, пожалеют.

– А если не пожалеют? – почти хором спросили с кровати.

– Не ссыте… Всех жалеют, всех берут. Забелецкий говорит, на Кубу эроуплэин[8 - Калька с английского aeroplane – «самолет».] полупустым прилетает.

– Как это? А кагэбэшники куда смотрят? Почему это все не прикроют?

– Забелецкий не знает.