Дом Книги

Рядом со столиком стоял мужчина с седыми волосами и аккуратно подстриженной бородой. Он был в потертом костюме. Увидев Свету, мужчина расплылся в улыбке.

– Я уже не ждал, – высоким голом сказал он, подбегая к девушке. – Свет у нас отключили.

– Но я же пришла, – тихо, успокаивающе, сказала Света, протягивая свою руку для светского поцелуя. – Я всегда прихожу.

Мужчина, поцеловав Светину руку, посмотрел на молодого человека.

– Это – Дима, – ответила на незаданный вопрос Света.

Хозяин протянул гостю свою тонкую длинную ладонь.

Дима с готовностью принял рукопожатие.

– Петр, – представился мужчина.

– Я на кухню, – сказала Света и исчезла во тьме. Дима остался наедине с сумасшедшим.

– А я еще раз Петр, – повторил хозяин, чтобы заполнить тишину. – Пич или Петр Ильич, как хотите.

Хозяин сел на стул, стоявший рядом со столиком.

– Присядете? – спросил Петр Ильич, указывая гостю на стул с другой стороны стола. Дима присел.

– Ко мне сейчас редко заходят разные люди. Я разучился быть развлекательным.

Если вам будет скучно, то поскучайте чуть-чуть. Скука бывает полезной, если принимать по рецепту. Вы любите музыку?

– Да, – кивнул Дима, – но я не очень разбираюсь.

– А я очень разбираюсь, но, тем не менее, тоже люблю. Парадокс? – Петр Ильич задумался, – или не парадокс?

– Не парадокс, – улыбнулся Дима, – музыку любят все.

– Уже все? Как летит время. Тогда надо поточней спросить. Вы любите музыку, которую пишут покойники?

– Не знаю. Если услышу, то скажу.

– Трупы – прекрасные люди, но они слишком серьезные. Они такие, знаете ли, все из себя памятники. Фуги, эпитафии, черные занавески. Полный Брамс. Я не очень болтлив?

– Нет, – ответил Дима.

– Знаете, мне сейчас никто не пишет либретто. Приходится самому писать. Я и раньше пробовал и сейчас могу. Но все эти рифмы и размеры, так жалки. Я хочу сказать, что ритм аристократичней рифмы. Рифма просит, а ритм подает. У красивой рифмы должно быть сопротивление. Она, как смешная женщина, которая сопротивляется, потому что хочет отдаться.

Зачем брыкаться? А это просто ее представление об аристократизме. А правила аристократов учат только плебеи. Кому как не им знать, в какой руке должна быть вилка, какое ударение грамотно, как вызвать на дуэль, как сидеть на табуретке. Рифма такая же тетка, она все делает грамотно, она вся из себя аристократка, но любой барабанщик, любая копеечная драм-машина превратит ее в то, что она есть, то есть в прислугу.