Райские сады

Вам не было страшно?

– Конечно, нет. Это же, как бы не я. На самом деле это какой-то персонаж, какой-нибудь карапуз из античного мифа. Я точно не знаю какого.

Граф посмотрел на подпись под картиной. Было написано «Георг Лейбниц. Райский сад».

– Ерунда какая-то, – повторил Иванко.

– Жаль, что вам не понравилось, – вздохнула Аленка.

– Жаль, – согласился граф и улыбнулся. Фрейлина улыбнулась в ответ. Она ничуть не расстроилась.

Принц Артур сидел в своем рабочем кабинете и просматривал утреннюю печать.

Вошел слуга.

– Извините, – сказал слуга, – господин обер-прокурор уже полчаса ждет.

– Ах да, – вспомнил принц о назначенной на полвторого встрече и посмотрел на часы. На часах было без пяти три.

– Просите, – сказал принц и отложил газету. Слуга вышел и почти сразу вошел обер-прокурор.

– Здравствуйте, Афанасий Никитич, – сказал пристав в кресле принц. – Простите, что заставил вас ждать. Садитесь, пожалуйста.

Обер-прокурор сел на указанный ему стул.

– Какое у вас дело? – сказал принц, попытавшись улыбнуться.

– Ваше Высочество, – сказал обер-прокурор предельно серьезно, – я пришел вас просить об одном законе, который на днях будет представлен в Совет Министров на утверждение.

– «За» или «против?» – уточнил принц.

– Против. Очень, – еще больше нахмурился обер-прокурор.

– И что же это за закон? Хотя дайте угадаю. Закон об обязательном образовании?

– Конечно. Абсолютно бредовый закон.

Такое чувство, что вы не ведаете, что творите.

– Ну-ну, давайте поспокойней, – сказал принц и достал из ящика ножнички для ногтей. – Не надо эмоций. Поконкретней можно? Хотя дайте угадаю еще раз, вы против перевода Закона Божьего на факультатив?

– Да. Вы все сами знаете. Но это не самое ужасное, самое ужасное это ваши новые учебники. Что еще за равенство всех религий? Что еще за единый Бог для всех?

– Нет, вы неправильно поняли, – принц положил ножнички на стол.

 – Никто не говорит про равенство. Просто у каждого человека должна быть свобода выбора. Пускай каждый человек сам решает для себя, во что ему верить. По-моему это называется свободой совести.

– Мне все равно как это называется, – стал горячиться обер-прокурор. – Церковь категорически против такой позиции.

– Боитесь конкуренции? – усмехнулся принц.

– Нет. Хотя, если хотите, да. Поверьте, свобода совести – это не добродетель.