Райские сады

В комнате было тесно, надо было куда-то выйти. Иванко вышел в коридор. В коридоре никого не было. Чуть потоптавшись, Иванко пошел в Зимний сад.

На столике стояли шахматы. Доктор Шапито и художник Лейбниц играли уже с полчаса. Художник думал над ходом, а доктор говорил:

– Слушай, Георг, глубоких мыслей вообще, не существует в природе. То, что кажется нам глубоким, также плоско, как и то, что кажется нам плоским. Просто плоскости у всех разные, и так получается что некоторые мысли плоски в глубину. А так, наш ум – это лист бумаги, два измерения, поэтому он так убого разбирается с объемным миром.

Так что поменьше думай и ходи уже. Следующий раз принесу часы.

Художник оторвался от доски и развел руками.

– Я проиграл, – сказал он.

– Я знаю.

– А в дебюте у меня было преимущество.

– Это была иллюзия преимущества.

– Нет, я отлично начал, просто ошибся потом. Ты меня заболтал. Не надо было есть твою лошадь.

– Правильно. Есть лошадь вредно. Диета – основа всех побед. О, граф, как вы во время, – доктор увидел Иванко, пришедшего к фонтану.

 – Теперь я могу сбежать от этого паучка.

Доктор кивнул на художника и стал складывать шахматы в коробку.

– Как у вас здоровье-то? Ничего не болит? – поинтересовался доктор у графа.

– Ничего, – ответил граф.

– Жаль, – засмеялся доктор, – придется дружить на расстоянии. Ладно, я побежал. Некогда. Время, деньги, все дела.

Доктор пожал руку графу и художнику, после чего ушел.

– Шапито, конечно, остроумный человек, но всем этим остроумным людям невозможно ничего объяснить.

Там где кончается их остроумие, они становятся непроницаемо тупыми, – сказал дядя Георг и постучал своим костлявым кулаком по столу.

Иванко засмеялся. Он вспомнил, как Аленка споткнулась об ступеньку и чуть не упала, вспомнил ее выражение лица. Это было очень смешно.

– Обживаетесь? – спросил художник, решив, что граф смеется над его умозаключением.

– Да. Мне нравится тут, – сказал Иванко.

– Что делали? Чем занимались?

– Да так. Театр смотрели, с Аленкой гуляли.

Кстати, у меня один вопрос к вам. Мы сейчас видели вашу картину, где маленькая Аленка лежит в гробу. Она сказала, что вы какой-то древний миф так иллюстрировали. Что за миф такой?

– Я помню эту картину. Понравилась?

– Нет. Совсем не понравилась. Ерунда какая-то.

– Да? – художник на секунду растерялся. – Это не миф. Это иллюстрация к моему стихотворению.

– Стихотворению? – переспросил Иванко. – А где его можно прочитать? Мне надо знать.