Персональный ад

– Знаете, что отличает коньяк от других напитков? – задумчиво произнес Валентин Яковлевич, рассматривая пламя камина через благородный напиток, оценивая цвет.

– Что?

– Коньяк не любит праздную суету. Для него нужно создать особую атмосферу или обстановку. Сейчас благоприятно и то и другое… Ваше здоровье, Михаил, – произнес хозяин дома.

– Ваше здоровье, Валентин Яковлевич…

В тишине комнаты раздался приглушенный стеклянный звон.

Затем молодой человек без лишней возни за пару глотков осушил бокал.

В то время как хозяин дома приблизил бокал к лицу, вдыхая тонкую гамму ароматов коньяка.

Сначала это были едва заметные ванильные нотки. Следом появилось что-то цветочно-фруктовое, словно ветер смешал нежное благоухание розы и терпкий запах лесного ореха. Перед тем как отпить коньяк, Валентин Яковлевич ощутил в исходящем от напитка запахе аромат кофейных зерен, пряностей и дуба. Сделанный глоток отозвался приятной волной тепла по телу и шоколадным послевкусием.

– Хороший коньяк.

Вкусный, – резюмировал Михаил.

«Всего лишь вкусный?!» – Валентин Яковлевич снисходительно улыбнулся.

Он не стал озвучивать, откуда и как к нему попал этот эксклюзивный напиток, и сколько его собеседник смог бы прожить на стоимость одной такой бутылки.

Валентин Яковлевич, сделав пару глотков, отложил свой недопитый бокал на стол и все с тем же задумчивым выражением лица поинтересовался:

– Миша, вы знакомы с моей дочерью?

– С Полиной? Да, знаком, – ответил Михаил и после короткой паузы уточнил:

– Она имеет какое-то отношение к тому, что вы хотите мне рассказать?

– Может да, – все так же задумчиво ответил Валентин Яковлевич, – а может и нет…

Мужчина устремил взгляд на горящие поленья.

– Мама Полины – Наденька умерла при родах. И дочь мне пришлось растить и воспитывать самому. Хотя нет, не совсем так. Мне все же пришлось прибегнуть к услугам няни. Потерю жены я переживал крайне тяжело. Но ради дочери, ставшей смыслом моего существования, мне пришлось научиться быть сильным.

Полина выросла красивой девушкой и очень похожей на мать. Почти одно лицо, если не присматриваться. И, тем не менее, дочь – это всего лишь дочь…

Валентин Яковлевич замолчал. Михаил не торопил с продолжением истории. Вступление к ней (он так расценил услышанное) несколько запутало его.

– Событие, о котором я вам расскажу, произошло раз в тот период моей жизни, когда Полине было три или четыре годика.