Ааргх в эльфятнике

Если Эшли будет командовать, я хотя бы избавлюсь от вечно ворчащих гномов, да и суицидальные вздохи Эландера порой дико утомляют. А к чему я всё это? А к тому, что на самом деле я по всем им ужасно соскучился и жутко рад видеть…

– Малыш, ты чего? Придушишь ведь…

Ровный голос графа вернул меня к действительности – в моих широких объятиях нервно пытались отдышаться два гнома и эльф. Увлёкся, бывает… Редко, но если уж… Или всё это от вина? Чушь, ааргхи не пьянеют!

– Чувствую, всем вам тут очень хорошо. – В подвал неторопливо спустился старина Трувор с двумя буханками хлеба.

 – Народ наверху расходится. А теперь введите в курс дела и меня. Никто не поверит, что вы, молодёжь, чего-нибудь не замышляя…

Его слова прервал жуткий грохот! Впечатление было такое, словно на харчевню упал половозрелый мамонт, приняв её за зазевавшуюся курицу. Трувор рухнул со ступенек носом об земляной пол, гномов стряхнуло с бочонков, стукнув головами, эльфа облило пивом, и только мы с Эшли удержались на ногах, хотя всё вокруг тряслось и громыхало.

– Что происходит. Малыш?! Это конец света?!

Понятия не имею, чей это конец… Землетрясение прекратилось так же внезапно, как и началось. Повисла какая-то неприятная, по-особенному режущая уши тишина. Вдобавок с тонким, но нарастающим запахом гари. И бывший наёмник первым понял, что это значит…

– Какая безмозглая сволочь посмела жечь мою замечательную харчевню?!!

Он ринулся на выход, но люк был чем-то прижат снаружи. Я подключился, не дожидаясь незаслуженных обвинений в непроходимой тупости и вечном магните для бед.

Кое в чём друг моего папы, разумеется, прав, но, когда ругается, вечно перегибает палку. Причём из любви ко мне. В смысле он сам так говорит. А я ему верю…

– Не копайся там, горе мое! Клянусь пушистой задницей Берлобога, если бы твой отец не вытащил меня, раненого, брошенного боевыми товарищами, из-под развалин пылающей башни вовремя… Да ломай её на фиг! Ты ведь ааргх, примени силу!

Я послушно поднажал, и крышка люка рассыпалась на отдельные досочки.

– За ремонт вы мне заплатите отдельно, – абсолютно без всякой логики заявил лишённый чувства благодарности трактирщик и, отпихнув меня, первым рванулся наружу.

Я осторожно выглянул следом. Ну что можно сказать утешительного? Харчевни больше не было. На её месте чернело и догорало здоровущее пепелище. Сгорело всё! Стены, крыша, мебель – всё, казалось, было в единый миг уничтожено одной невероятно мощной волной пламени.