Черный меч царя Кощея

Хотя, конечно, при желании Яга эту дверь одним заклинанием в щепки разнесёт. Но тогда как раз и будет понятно – настоящая бабка вернулась. А это что ещё за шум?

Оковы тяжкие падут,

Темницы рухнут, а свобода

Мя встретит радостно у входа,

Где мне поставят и нальют! –

в полный голос орал дьяк Филимон Груздев, старательно предваряя будущее рождение бессмертного поэта.

– Волею своею вновь ввергаюсь безвинно в узилище милицейское, аки святой Максимилиан в пещи огненные! Аккуратней заноси, ирод, в третий раз скуфейку роняю.

Красный от обиды Митя подобрал головной убор дьяка, плюнул в него и вновь водрузил на макушку задержанного.

– А участковый ваш как есть дурачок, – мстительно и нелогично прокомментировал его поступок Филимон Митрофанович.

– Тащи его сразу в поруб, – попросил я. – Там сейчас будет весело.

– О-о, Никита Иванович, отец родной, – заметил меня старый прохиндей. – Как поживаете, как здоровьечко? А я так по вам молюсь кажный вечер перед сном – храни господь всю нашу милицию…

– В поруб, – твёрдо повторил я.

– За какие грехи наказуешь, сатрап ты бесчувственный?! Морда фараонская…

Спор грозил затянуться надолго, а у меня времени не было. Минутой позже мятежный дьяк-законоборец был вежливейшим образом, головой вперёд, закинут в поруб. А дальше мне лишь оставалось считать минуты. Одна – на мат во все стороны, вторая – на вопрос, что здесь делает Баба-яга, третья – а куда делся отец Кондрат? Ну и четвёртая-пятая – «палачи, навуходоносоры, филистимляне беспардонные, заперли безвинно с сумасшедшей старухою, которой Царства Божия не видать как своих ушей, ибо ментам ад и есть дом родной с шестью сотками, раком ходить на прополке, морковь зубами дёргать…».

– Спаси-сохрани мя, Царица Небесная-а-а! – торжественно пропел дьяк Филимон Груздев, вместе с дверьми вылетая из поруба.

Я ошибся ровно на минуту. Это простительно, не учёл бабкиной «религиозности», видимо, первое время она слушала его со смирением.

– Проследить полёт. Найти, выкопать, отпустить с покаянием, – демонстративно перекрестившись, попросил я, и те же молоденькие стрельцы бросились по траектории перелёта дьяка.

– Сурово вы с ним, Никита Иванович, – удовлетворённо повёл плечами Митька. – А теперича что делать будем?

– Ждать.

– Долго ли?

Недолго. Потому что высунувшаяся из поруба Яга не имела ничего общего с той набожной старушкой, за которой я закрывал дверь.