Хватай Иловайского!

И что я скажу Катеньке, коли они меня и впрямь облизывать станут?

И тут я боковым зрением углядел две знакомые фигуры, пытающиеся незамеченными прошмыгнуть через площадь…

– Моня! Шлёма! Приятели драгоценные! А ну стоять, куда по лету лыжи навострили?!

Двое распрекрасных добрых молодцев, кровь с молоком, аршин в плечах, кудри русы, глаза сини, застыли на полушаге, задрав левую ногу и понимая, что убечь-то уже и не выйдет…

– Да вижу я вас, вижу, упыри-патриоты! Двигай сюда, вона покойником свежим Хозяйка одарила, а мне его в одиночку волочить – тока живот надорвать.

Не поможете ли, за свою долю?

Я знал, что предложить. В единый миг двое лысых упырей самой неброской внешности, верных дружбе и аппетиту, закрыли меня с курьером от всех прочих посягательств.

– Ну чё, народ? Чё рты-то пораззявили? Али не видите, что хорунжий друганов своих верных угощением побаловать сподобился, – явно подражая церковной манере речи отца Григория, начал орать Шлёма, он вообще у нас любитель глотку драть.

 – Вот и отвалите отсель! Нам и троим мало.

– А поделиться по-джентльменски? – жалобно взвыли ведьмы.

– Джентльмены – это в Англии, – значимо напомнил интеллигентный Моня. – Так мы тут, в России, иноземщину не приветствуем.

– Ну хучь пальцев на бульон поотрубайте, жадины! А мы вам за это покажем кой-чего…

– Чё вы нам показать могёте? Чего б мы уже не видали? – резонно отмёл последнюю надежду голых девиц хамоватый упырь.

 – А ты, казачок, тоже давай не искушай бедных баб без нужды. Волокём трупяка к нам до хаты, там и разделаем.

Я кивнул. Сейчас главное с открытой площади убраться, а с этими двумя комиками уж как-нибудь столкуемся, не в первый раз. Хотя чётко продуманного плана у меня, как всегда, не было, однако же бог не выдаст, свинья не съест, выкручусь уж небось. Мы повернули за Хозяйкин дворец и через квартал свернули налево, потом ещё квартал. Я уже весь взмок, таскать на горбу мёртвое тело не удовольствие ни в коем разе.

Моню и Шлёму о помощи не попросишь, эти двое ещё отгрызут чего у царского курьера, а он мне целиком нужен. Принесу хоть чуток обглоданного, меня в полку не поймут, скажут, совсем атаманов племянничек с ума съехал. И ведь на голод не спишешь, кормят у нас хорошо.

– Отвали, собаки горбатые! – рявкал Шлёма, делая страшные глаза каждому, кто только попадался нам по дороге.