Азбука нашей жизни

Но что тогда происходит?!»

Мысли путались, но всё, что происходило, то, что он видел, и было в джакузи, не укладывалось в его голове и не находило совершенно никакого объяснения. В момент Герман отдёрнул штору от окна и увидел, что на улице всё как обычно: спешат машины и многолюдно. Это ещё больше внесло непонимание. Стоило ему вернуть обратно штору, как это повторилось.

Единственное разумное объяснение происходящему, которое в тот момент нашёл Герман, это работа Жанны Семёновны потому, что перестаралась с Валерией и в результате произошло что-то страшное и невероятное.

Свет в очередной раз мигнул и ещё потускнел.

«Наверное это конец! – мысли, как сумасшедшие, начали крутиться в голове у Германа. – Что делать? Куда бежать? Как все остановить?!»

Самое главное, что о Валерии, или Лере, в этот момент не было ни одной мысли.

Даже наоборот, он в очередной раз захотел от неё избавиться.

– Г-е-р-м-а-а-а-н, – услышал он тихий голос из закрытого окна.

Герман забежал в ванную комнату в надежде застать там Валерию, но на полу валялись разбитые стаканы, а часы, которые так и светили голубым светом, почему-то остановились, перестав мигать.

И это было последней точкой, которая станет началом конца и началом начала в его жизни!

Находясь в полном смятении, то ли от страха, то ли от желания вырваться из квартиры на свежий воздух, руководимый неким внутренним чувством, Герман махнул штору, горшки с цветами с подоконника загремели на пол, и, распахнув большую половину окна, он в чём был одним рывком сиганул через карниз первого этажа.

Благодаря тому, что ноябрь на удивление выдался тёплым, внешний вид Германа лишь незначительно мог шокировать кого-нибудь. Но шокировать было почему-то некого.

Пробежав по тропинке через деревья к тротуару, он оторопел. Тишина и пустота на улице моментально охладили его пыл. Свет фонарей казался необычно тусклым и голубым. Кроме того, окна соседнего дома, расположенного через проезжую часть, были необъяснимо-тёмными, и лишь подъездный свет привлекал своим голубым свечением.

Герман схватился за крестик, висевший у него на груди, и пробормотал: «Господи, только помоги, только помоги!»

В этот момент его рука нащупала в кармане штанов телефон, который почему-то оказался выключенным. Он поспешил его включить и набрал номер Жанны.