Казак в Раю

То есть он, конечно, хотел увернуться, но не успел…

– Ой, не могу, что это было, ни одной целой косточки, зачем я не умерла сразу, лучше бы меня склевал орёл, как же больно, летела – стукалась, каждая ветка норовит пнуть, и в гробу я видела этот закон земного притяжения-я…

– Рахиль, слезь с меня.

– Ой, где социальная справедливость, кругом синяки, листья в таких местах, что выговорить неудобно, головой гнездо снесла, желудей полон рот, а тут ещё и подъесаул жёсткий, такое место отбила-а…

– Рахиль, на пузо не дави.

– Ой, да ладно! Не хватайте мою талию клешнями, таки я сползаю. – Растрёпанная израильтянка боком слезла с распластанного героя. Ей действительно досталось – некогда ангельски белый балахон перемазан зеленью, порван на шесть интригующих разрезов, руки-ноги в свежих ссадинах, в кудрях яичный желток, скорлупа и перья.

В таком виде хорошо стоять на паперти, если бы Иван не чувствовал себя ещё хуже, то непременно бы похихикал. Когда они оба немножечко выровняли дыхание и подуспокоились, истинный виновник всего произошедшего был ими определён сразу.

Причём единодушно и безошибочно!

Глава десятая

О том, что пункт 1 гласит: «Все любят эльфов!» А те, кто не любят, – необразованные дебилы, подлежащие обструкции, ибо – смотри пункт 1…

Рахиль честно пыталась привести остроухого в чувство негуманными способами, применяемыми израильскими войсками к самым упёртым террористам. Увы, результат столь же нулевой, что и у честного казака.

Чем накурился Миллавеллор, доподлинно неизвестно, однако достучаться до его сознания не удалось ни пытками, ни уговорами. Любопытная еврейская девушка даже понюхала его окурок, правда, потом минут пять чихала, как кошка.

– С такой анестезией только у стоматолога сидеть, – завистливо резюмировал подъесаул, ползая в окрестностях дуба в поисках выброшенной эльфом казачьей фуражки. Кстати, найти-то нашёл, но вот вернувшись, обнаружил Рахиль в самом насупленном состоянии духа…

– Да, я очень недовольна! И у меня на это стока причин, что перечисление может затянуться до вечера, и тогда я точно кого-то убью, потому как этот кто-то таки будет переспрашивать.

– А если не будет?

– Ваня, я вас лучше знаю! – безапелляционно заявила девушка и, горько вздохнув, добавила: – В израильской армии нас не морили голодом, моя двоюродная сестра за полгода набрала шестнадцать килограммов.