Моцарт

Нужно было уходить побыстрее, пусть наутро со всем этим разбирается городская стража. Она здесь есть, мы же видели двоих у фонтана…

Шли бодро. Пьяная (не в хлам, но весьма) герцогиня отважно распевала разбойничью черногорскую песню, где каждый куплет заканчивался строчкой «И спляшем на их костях!». Как дитя своего времени, она не боялась вида крови, считала, что мёртвый враг лучше живого, печатала солдатский шаг и не утруждала свою рыжекудрую голову далеко идущими планами больше чем на полтора часа вперёд.

Ей наверняка было легко жить и не страшно умирать.

Рита оказалась иной. Судя по тому, что она едва не потеряла сознание при виде трупов вампиров, видеть кровь ей приходилось в лучшем случае порезав пальчик. А уж убивать точно не случалось никого, кроме, быть может, комара или таракана. Интеллигенция, что с них взять…

Мы практически тащили её на себе, она, спотыкаясь на ходу, с трудом указывала нам направление кивками головы. Два раза её стошнило. Один раз она просто ни с того ни с сего разревелась, пытаясь сесть прямо на землю.

Я не умею утешать женщин, нас этому не учили, но Сильвия мигом влепила новой подружке пару пощёчин, тут же расцеловала в обе щеки, подняв и помогая идти. И ведь помогло отличнейшим образом!

Господи Боже, я опять ничего не понимаю, ни в этом мире, ни в этих людях. Что её так шокировало? Наличие вампиров в ночном трактире или то, что я их убил? На последнее меня натолкнуло странное полотно, висящее над дорогой на специальном столбе: бледный вампир с клыками, красными глазами и волосами дыбом прижимает к своей груди миловидную девушку с простодушно распахнутым ротиком.

Судя по этой картине, люди в городе относились к кровососам по меньшей мере снисходительно, если не с явной симпатией…

– Всё, вот тут… – Рита указала на огромный дом в пять этажей, где, по-видимому, размещалось целое село. – Третий подъезд, четвёртый этаж… Положите меня на коврик у входа, я там и умру…

– О небо, неужели все девушки на Руси такие скучные зануды? – возведя очи горе, простонала черногорская герцогиня.

 – Я тоже устала, хочу есть, хочу умыться, сменить платье, но я же не ною!

– И я не ною, – слабым голосом откликнулась Рита. – Но вы меня заманили, подставили и теперь сделали соучастницей ужасного преступления и… и… Пошли ко мне, я вас хоть чаем напою?

Собственно, моего ответа или хотя бы мнения по этому вопросу никто не ждал. Девушки во все времена не особо жаловали ангельскую волю.