Зелёный Вихрь, Жёлтая буря. Часть первая

– Э-эй, вы чего задумали? – всполошился Басан.

– Басан, ты знаешь, кто это?

– Он не успел о себе рассказать.

– Так слушай. Это государственный преступник. Его ищут по всей Поднебесной, а он у тебя в юрте спит.

– Так он мой гость! Как я могу его выдать?! Такой позор на меня ляжет.

Мерген хорошо знал, что Басан глубоко чтил законы и обычаи, установленные самим Чингисханом для обитателей Великой степи. Предать, выдать гостя – считалось несмываемым позором. Но старый дурень, верно, забыл, что сейчас другие времена.

– Басан, он преступник. Если узнают, что ты его укрываешь, тебя казнят. И Ойюн тоже. Головы отрубят и вывесят на рынке, как пустые тыквы на просушку.

Знал Мерген, чем припугнуть Басана. Ведь мало чего на свете боится монгол. Лишь две вещи нагоняют на него неописуемый ужас: гроза в степи и страх лишиться головы. Если от грозы еще можно найти убежище, то без головы никаких шансов заново переродиться. И обречена душа тогда на вечные скитания в удушливой тьме среди духов и демонов.

– Ой-ой! – запричитал Басан. Ему совсем не хотелось расставаться с головой. – Мерген, Ундэс, давайте отпустим его. Никто не узнает. Ведь кроме нас здесь никого нет, – предложил Басан.

– Ты что, забыл? В степи и ветер слухи разносит, – хитро ответил Мерген.

– Не забывайте, дурные поступки всегда возвращаются назад, – не сдавался Басан.

– Вот мы и посмотрим, так ли это. Правда, Ундэс?

– Правда. Только почему наши поступки дурные? Что по закону, то правильно, – Ундэс в нетерпении поигрывал арканом.

– Ах вы, рыбьи морды! Ничего святого! Духи обязательно накажут вас, – плюнула им под ноги Ойюн.

– Вот олухи, вы думаете, мы так боимся духов, что откажемся от тысячи лян? Ха-ха-ха! – громко рассмеялся Ундэс.

Громкий смех Ундэса разбудил Лотара. Провалившемуся словно в глубокую черную пропасть, Лотару всю ночь ничего не снилось. А под утро вдруг очутился он в любимом парке Сан-Сусси. Воздух наполняли звуки вальса недавно вошедшего в моду венского композитора Штрауса.

Однако вместо звона медных тарелок почему-то все время кто-то невпопад бил колотушкой в кожаный барабан. Вдоль тенистых аллей стояли странные статуи, где места нимф и богов заняли китайские вельможи и придворные дамы в ярких дорогих платьях-ципао. Среди степенно прогуливающихся немецких дам и кавалеров мелькнула стройная фигурка его бывшей возлюбленной фрау Марты Экхард с белым зонтиком в руках. Но Лотар не мог ни окликнуть ее, ни побежать ей вслед.