Зелёный Вихрь, Жёлтая буря. Часть первая

Один состоял из молодых, крепких воинов-шахидов со знаменем, на котором серебрилась арабской вязью надпись-шахада: «Нет Бога, кроме Аллаха и Мухаммед Пророк его». Почти на каждом бойце виднелась окровавленная повязка. Шахиды имели одну единственную привилегию – первыми вступать в бой.

Бойцы другого арьергардного пушкарского отряда, выглядели целехонькими, постарше возрастом и веселее нравом. Уложенные на повозки старинные медные пушки на деревянных подставках-лафетах по калибру не сильно разнились от гигантских фитильных ружей, лежащих рядом.

Ни на тех, ни на других не было никаких прицельных устройств. Да и о такой науке, как баллистика, никто из них не ведал ни сном ни духом. Всё делалось на глазок. Главное побольше шума извергнуть, чтоб враг боялся. Ну, а куда залетит ядро или пуля, снесет ли кому голову или грудь прошибет – так это на усмотрение Всевышнего.

Мерное движение людской массы нарушил посыльный от бойцов авангарда, на полном скаку подлетевший к Зеленому Вихрю и ахуну Ма Щинло.

– Брат Эбду, ахун, впереди Лияньчжоу, большой город. Там крупный гарнизон. Возможна засада. Разведка просит сделать привал, пока не прояснит обстановку.

Ахун вопросительно взглянул на Эбду. Они с полуслова понимали друг друга и четко разделяли свои обязанности. Воевать – дело Эбду. Заботиться о душах – святая обязанность имама.

– Вот и добрались до него, – пробормотал про себя Зеленый Вихрь и тяжело вздохнул. «За городом начинается этот чертов Хесийский коридор.

Как же пройти его без потерь?» – всё последнее время эта мысль буравила голову Зеленого Вихря, не отпускала ни на минуту.

Он повернулся к командирам батальонов.

– Объявить привал! – громко прозвучал его голос.

– Привал! Привал! – волнами понеслась команда по людскому морю.

– Муса, – обратился он к своему помощнику, темнолицему гиганту по прозвищу Кривошеий, – есть новости от брата Лосана?

– Он должен ждать нас у засохшего родника.

– Едем к нему.

Дунгане, подобно ханьцам, любили добавлять к именам прозвища. Они могли быть самыми разными: смешными, обидными, забавными, но всегда точными и прилипали, как тисненая печать к бумаге. Кривошеий совсем не обижался, когда его так звали, лишь строил свирепое выражение на своем простоватом плоском, как блин, лице. Он командовал особым отрядом из ста бойцов, называвшихся «неприметными». Так прозвали их, потому что они походили на тени в пасмурную погоду.